Каких толь­ко тра(в/ф) и цв..тов (не)увид..ш.. на п..лян..! Всюду р..стут ва­силь­ки к..л..коль­чи­ки и з..л..тые лю­ти­ки.⁽⁴⁾

В х..ровод.. з..лёных б..рё(з/с) лу­го­ви­на на­по­ми­на..т на­ряд­ный к..вёр с при­чуд­лив..ми узо­ра­ми. Над цв..тами п..рхают яркие бабоч..ки. Под жуж­жа­ние шм..лей и пч..л они то при­са­жи­ва..т..ся, то взл..тают⁽²⁾, будто исп..лняя какой-то чудес..ный⁽³⁾ танец.

Но вдруг со..нце скры­лось за наб..жавш..й туч..кой. Брыз­нул мел­кий тёплый дождь роща н..пол­ни­лась тих..м хру­стальн..м зво­ном. Мгн..вение – и п..ляна опу­сте­ла. Бабоч..ки спря­та­лись в траве а шм..ли и пч..лки⁽¹⁾, за­стиг­ну­тые д..ждём врас­плох, укры­лись в р(е/и)зных к..л..коль­чи­ках. Хор..ши зон­ти­ки! Под ними даже гр..зовой ли­вень не стра­шен!

Каких толь­ко тра(в/ф) и цв..тов (не)увид..ш.. на п..лян..! Всюду р..стут ва­силь­ки к..л..коль­чи­ки и з..л..тые лю­ти­ки.⁽⁴⁾

В х..ровод.. з..лёных б..рё(з/с) лу­го­ви­на на­по­ми­на..т на­ряд­ный к..вёр с при­чуд­лив..ми узо­ра­ми. Над цв..тами п..рхают яркие бабоч..ки. Под жуж­жа­ние шм..лей и пч..л они то при­са­жи­ва..т..ся, то взл..тают⁽²⁾, будто исп..лняя какой-то чудес..ный⁽³⁾ танец.

Но вдруг со..нце скры­лось за наб..жавш..й туч..кой. Брыз­нул мел­кий тёплый дождь роща н..пол­ни­лась тих..м хру­стальн..м зво­ном. Мгн..вение – и п..ляна опу­сте­ла. Бабоч..ки спря­та­лись в траве а шм..ли и пч..лки⁽¹⁾, за­стиг­ну­тые д..ждём врас­плох, укры­лись в р(е/и)зных к..л..коль­чи­ках. Хор..ши зон­ти­ки! Под ними даже гр..зовой ли­вень не стра­шен!

(1)Дело это дав­нее, а из па­мя­ти не ухо­дит. (2)Было так: штур­мом взяли рейхс­таг, стих­ла паль­ба, и по тран­шее, вы­ры­той на бе­ре­гу речки Шпрее, хо­ди­ли как не­при­ка­ян­ные опалённые боями люди. (3)На лицах уста­лость, страш­ная уста­лость… (4)Че­ты­ре года тяжёлого рат­но­го труда: кровь, гро­хот, серд­це в кулак сжато, спишь  — не спишь  — война!

(5)И вдруг в пол­ной ти­ши­не раз­да­лись новые звуки. (6)Гля­дим  — от­ку­да ни возь­мись сва­ли­ва­ет­ся с неба стай­ка диких уто­чек; по­дер­жа­лись в воз­ду­хе, по­кру­жи­лись и пи­ки­ру­ют со­всем рядом на воду, под гор­ба­тый мо­стик, что не­по­далёку от рейхс­та­га: «Кря-кря-кря-а-а!..» (7)Да так за­ли­ви­сто и ве­се­ло кри­чат, аж ото­ропь взяла. (8)Смот­рим и гла­зам не верим: толь­ко-толь­ко ог­нен­ный смерч про­ка­тил­ся, а они вон уже как мирно бе­се­ду­ют! (9)И сразу стало легче на серд­це: вот оно что, птицы вер­ный знак по­да­ют, сразу чуют, что к чему.

(10)Встре­пе­ну­лись бойцы и будто на­ли­лись силой, по­прав­ля­ют гим­настёрки, чи­стят са­по­ги. (11)За­гру­бев­шие руки уже жаж­дут об­нять ма­те­рей, жён, детей: зна­чит, мир! (12)А уточ­ки всё за­ли­ва­ют­ся, пе­ре­ле­та­ют, су­е­тят­ся, слов­но по­ни­ма­ют, что нынче можно проч­но устра­и­вать­ся и стро­ить гнез­до. (13)Вот так, пом­нит­ся, мир­ные пти­чьи го­ло­са стали для нас, сол­дат, вещим зву­ком  — конец войне. (14)И сей­час, как в то далёкое время, вспо­ми­на­ют­ся кры­ла­тые вест­ни­ки мира  — мира на дол­гие годы.

(По В. Во­ро­ни­ну)

(1)Дело это дав­нее, а из па­мя­ти не ухо­дит. (2)Было так: штур­мом взяли рейхс­таг, стих­ла паль­ба, и по тран­шее, вы­ры­той на бе­ре­гу речки Шпрее, хо­ди­ли как не­при­ка­ян­ные опалённые боями люди. (3)На лицах уста­лость, страш­ная уста­лость… (4)Че­ты­ре года тяжёлого рат­но­го труда: кровь, гро­хот, серд­це в кулак сжато, спишь  — не спишь  — война!

(5)И вдруг в пол­ной ти­ши­не раз­да­лись новые звуки. (6)Гля­дим  — от­ку­да ни возь­мись сва­ли­ва­ет­ся с неба стай­ка диких уто­чек; по­дер­жа­лись в воз­ду­хе, по­кру­жи­лись и пи­ки­ру­ют со­всем рядом на воду, под гор­ба­тый мо­стик, что не­по­далёку от рейхс­та­га: «Кря-кря-кря-а-а!..» (7)Да так за­ли­ви­сто и ве­се­ло кри­чат, аж ото­ропь взяла. (8)Смот­рим и гла­зам не верим: толь­ко-толь­ко ог­нен­ный смерч про­ка­тил­ся, а они вон уже как мирно бе­се­ду­ют! (9)И сразу стало легче на серд­це: вот оно что, птицы вер­ный знак по­да­ют, сразу чуют, что к чему.

(10)Встре­пе­ну­лись бойцы и будто на­ли­лись силой, по­прав­ля­ют гим­настёрки, чи­стят са­по­ги. (11)За­гру­бев­шие руки уже жаж­дут об­нять ма­те­рей, жён, детей: зна­чит, мир! (12)А уточ­ки всё за­ли­ва­ют­ся, пе­ре­ле­та­ют, су­е­тят­ся, слов­но по­ни­ма­ют, что нынче можно проч­но устра­и­вать­ся и стро­ить гнез­до. (13)Вот так, пом­нит­ся, мир­ные пти­чьи го­ло­са стали для нас, сол­дат, вещим зву­ком  — конец войне. (14)И сей­час, как в то далёкое время, вспо­ми­на­ют­ся кры­ла­тые вест­ни­ки мира  — мира на дол­гие годы.

(По В. Во­ро­ни­ну)

(1)Дело это дав­нее, а из па­мя­ти не ухо­дит. (2)Было так: штур­мом взяли рейхс­таг, стих­ла паль­ба, и по тран­шее, вы­ры­той на бе­ре­гу речки Шпрее, хо­ди­ли как не­при­ка­ян­ные опалённые боями люди. (3)На лицах уста­лость, страш­ная уста­лость… (4)Че­ты­ре года тяжёлого рат­но­го труда: кровь, гро­хот, серд­це в кулак сжато, спишь  — не спишь  — война!

(5)И вдруг в пол­ной ти­ши­не раз­да­лись новые звуки. (6)Гля­дим  — от­ку­да ни возь­мись сва­ли­ва­ет­ся с неба стай­ка диких уто­чек; по­дер­жа­лись в воз­ду­хе, по­кру­жи­лись и пи­ки­ру­ют со­всем рядом на воду, под гор­ба­тый мо­стик, что не­по­далёку от рейхс­та­га: «Кря-кря-кря-а-а!..» (7)Да так за­ли­ви­сто и ве­се­ло кри­чат, аж ото­ропь взяла. (8)Смот­рим и гла­зам не верим: толь­ко-толь­ко ог­нен­ный смерч про­ка­тил­ся, а они вон уже как мирно бе­се­ду­ют! (9)И сразу стало легче на серд­це: вот оно что, птицы вер­ный знак по­да­ют, сразу чуют, что к чему.

(10)Встре­пе­ну­лись бойцы и будто на­ли­лись силой, по­прав­ля­ют гим­настёрки, чи­стят са­по­ги. (11)За­гру­бев­шие руки уже жаж­дут об­нять ма­те­рей, жён, детей: зна­чит, мир! (12)А уточ­ки всё за­ли­ва­ют­ся, пе­ре­ле­та­ют, су­е­тят­ся, слов­но по­ни­ма­ют, что нынче можно проч­но устра­и­вать­ся и стро­ить гнез­до. (13)Вот так, пом­нит­ся, мир­ные пти­чьи го­ло­са стали для нас, сол­дат, вещим зву­ком  — конец войне. (14)И сей­час, как в то далёкое время, вспо­ми­на­ют­ся кры­ла­тые вест­ни­ки мира  — мира на дол­гие годы.

(По В. Во­ро­ни­ну)

(1)Дело это дав­нее, а из па­мя­ти не ухо­дит. (2)Было так: штур­мом взяли рейхс­таг, стих­ла паль­ба, и по тран­шее, вы­ры­той на бе­ре­гу речки Шпрее, хо­ди­ли как не­при­ка­ян­ные опалённые боями люди. (3)На лицах уста­лость, страш­ная уста­лость… (4)Че­ты­ре года тяжёлого рат­но­го труда: кровь, гро­хот, серд­це в кулак сжато, спишь  — не спишь  — война!

(5)И вдруг в пол­ной ти­ши­не раз­да­лись новые звуки. (6)Гля­дим  — от­ку­да ни возь­мись сва­ли­ва­ет­ся с неба стай­ка диких уто­чек; по­дер­жа­лись в воз­ду­хе, по­кру­жи­лись и пи­ки­ру­ют со­всем рядом на воду, под гор­ба­тый мо­стик, что не­по­далёку от рейхс­та­га: «Кря-кря-кря-а-а!..» (7)Да так за­ли­ви­сто и ве­се­ло кри­чат, аж ото­ропь взяла. (8)Смот­рим и гла­зам не верим: толь­ко-толь­ко ог­нен­ный смерч про­ка­тил­ся, а они вон уже как мирно бе­се­ду­ют! (9)И сразу стало легче на серд­це: вот оно что, птицы вер­ный знак по­да­ют, сразу чуют, что к чему.

(10)Встре­пе­ну­лись бойцы и будто на­ли­лись силой, по­прав­ля­ют гим­настёрки, чи­стят са­по­ги. (11)За­гру­бев­шие руки уже жаж­дут об­нять ма­те­рей, жён, детей: зна­чит, мир! (12)А уточ­ки всё за­ли­ва­ют­ся, пе­ре­ле­та­ют, су­е­тят­ся, слов­но по­ни­ма­ют, что нынче можно проч­но устра­и­вать­ся и стро­ить гнез­до. (13)Вот так, пом­нит­ся, мир­ные пти­чьи го­ло­са стали для нас, сол­дат, вещим зву­ком  — конец войне. (14)И сей­час, как в то далёкое время, вспо­ми­на­ют­ся кры­ла­тые вест­ни­ки мира  — мира на дол­гие годы.

(По В. Во­ро­ни­ну)

(1)Дело это дав­нее, а из па­мя­ти не ухо­дит. (2)Было так: штур­мом взяли рейхс­таг, стих­ла паль­ба, и по тран­шее, вы­ры­той на бе­ре­гу речки Шпрее, хо­ди­ли как не­при­ка­ян­ные опалённые боями люди. (3)На лицах уста­лость, страш­ная уста­лость… (4)Че­ты­ре года тяжёлого рат­но­го труда: кровь, гро­хот, серд­це в кулак сжато, спишь  — не спишь  — война!

(5)И вдруг в пол­ной ти­ши­не раз­да­лись новые звуки. (6)Гля­дим  — от­ку­да ни возь­мись сва­ли­ва­ет­ся с неба стай­ка диких уто­чек; по­дер­жа­лись в воз­ду­хе, по­кру­жи­лись и пи­ки­ру­ют со­всем рядом на воду, под гор­ба­тый мо­стик, что не­по­далёку от рейхс­та­га: «Кря-кря-кря-а-а!..» (7)Да так за­ли­ви­сто и ве­се­ло кри­чат, аж ото­ропь взяла. (8)Смот­рим и гла­зам не верим: толь­ко-толь­ко ог­нен­ный смерч про­ка­тил­ся, а они вон уже как мирно бе­се­ду­ют! (9)И сразу стало легче на серд­це: вот оно что, птицы вер­ный знак по­да­ют, сразу чуют, что к чему.

(10)Встре­пе­ну­лись бойцы и будто на­ли­лись силой, по­прав­ля­ют гим­настёрки, чи­стят са­по­ги. (11)За­гру­бев­шие руки уже жаж­дут об­нять ма­те­рей, жён, детей: зна­чит, мир! (12)А уточ­ки всё за­ли­ва­ют­ся, пе­ре­ле­та­ют, су­е­тят­ся, слов­но по­ни­ма­ют, что нынче можно проч­но устра­и­вать­ся и стро­ить гнез­до. (13)Вот так, пом­нит­ся, мир­ные пти­чьи го­ло­са стали для нас, сол­дат, вещим зву­ком  — конец войне. (14)И сей­час, как в то далёкое время, вспо­ми­на­ют­ся кры­ла­тые вест­ни­ки мира  — мира на дол­гие годы.

(По В. Во­ро­ни­ну)