Ч..дес..ны лун­ные мар­тов­ские ночи! Ска­зоч..ным каж..т..ся н..чной⁽¹⁾ лес. Иные, н..чные, слыш..т..ся звуки и г..л..са. Гу­гук­ну­ла сова и от..зва­лись ей где-то д..леко дру­гие нев..димки-совы. Писк­нув ти­хонь­ко, л..сная мыш.. проб..жала по снегу скры­лась под пнём в су­гроб.. . Опуш­кой леса проб..жала ост..рож­ная л..сица. В светл.. ночи выход..т к..рмит..ся

на п..ля зайц.. .

Ещё спят в св..их тёплых⁽³⁾ норах и б..рло­гах б..рсуки и м..дведи. Но в мар­тов­ские дни всё чаще про­сы­па..т..ся м..дведь. Подр..стают⁽²⁾ в б..рло­гах р..див­ши­е­ся з..мой м..две­жа­та.

На­сто­я­щая в..сна при­ход..т в с..р..дин.. марта. Радос..но, по-в..сен­не­му ч..ри­ка­ют вороб..и. На л..сных тр..пин­ках про­ва­ли­ва..т..ся под н..гами сне(г/к).⁽⁴⁾

Ч..дес..ны лун­ные мар­тов­ские ночи! Ска­зоч..ным каж..т..ся н..чной⁽¹⁾ лес. Иные, н..чные, слыш..т..ся звуки и г..л..са. Гу­гук­ну­ла сова и от..зва­лись ей где-то д..леко дру­гие нев..димки-совы. Писк­нув ти­хонь­ко, л..сная мыш.. проб..жала по снегу скры­лась под пнём в су­гроб.. . Опуш­кой леса проб..жала ост..рож­ная л..сица. В светл.. ночи выход..т к..рмит..ся

на п..ля зайц.. .

Ещё спят в св..их тёплых⁽³⁾ норах и б..рло­гах б..рсуки и м..дведи. Но в мар­тов­ские дни всё чаще про­сы­па..т..ся м..дведь. Подр..стают⁽²⁾ в б..рло­гах р..див­ши­е­ся з..мой м..две­жа­та.

На­сто­я­щая в..сна при­ход..т в с..р..дин.. марта. Радос..но, по-в..сен­не­му ч..ри­ка­ют вороб..и. На л..сных тр..пин­ках про­ва­ли­ва..т..ся под н..гами сне(г/к).⁽⁴⁾

(1)Дело это дав­нее, а из па­мя­ти не ухо­дит. (2)Было так: штур­мом взяли рейхс­таг, стих­ла паль­ба, и по тран­шее, вы­ры­той на бе­ре­гу речки Шпрее, хо­ди­ли как не­при­ка­ян­ные опалённые боями люди. (3)На лицах уста­лость, страш­ная уста­лость… (4)Че­ты­ре года тяжёлого рат­но­го труда: кровь, гро­хот, серд­це в кулак сжато, спишь  — не спишь  — война!

(5)И вдруг в пол­ной ти­ши­не раз­да­лись новые звуки. (6)Гля­дим  — от­ку­да ни возь­мись сва­ли­ва­ет­ся с неба стай­ка диких уто­чек; по­дер­жа­лись в воз­ду­хе, по­кру­жи­лись и пи­ки­ру­ют со­всем рядом на воду, под гор­ба­тый мо­стик, что не­по­далёку от рейхс­та­га: «Кря-кря-кря-а-а!..» (7)Да так за­ли­ви­сто и ве­се­ло кри­чат, аж ото­ропь взяла. (8)Смот­рим и гла­зам не верим: толь­ко-толь­ко ог­нен­ный смерч про­ка­тил­ся, а они вон уже как мирно бе­се­ду­ют! (9)И сразу стало легче на серд­це: вот оно что, птицы вер­ный знак по­да­ют, сразу чуют, что к чему.

(10)Встре­пе­ну­лись бойцы и будто на­ли­лись силой, по­прав­ля­ют гим­настёрки, чи­стят са­по­ги. (11)За­гру­бев­шие руки уже жаж­дут об­нять ма­те­рей, жён, детей: зна­чит, мир! (12)А уточ­ки всё за­ли­ва­ют­ся, пе­ре­ле­та­ют, су­е­тят­ся, слов­но по­ни­ма­ют, что нынче можно проч­но устра­и­вать­ся и стро­ить гнез­до. (13)Вот так, пом­нит­ся, мир­ные пти­чьи го­ло­са стали для нас, сол­дат, вещим зву­ком  — конец войне. (14)И сей­час, как в то далёкое время, вспо­ми­на­ют­ся кры­ла­тые вест­ни­ки мира  — мира на дол­гие годы.

(По В. Во­ро­ни­ну)

(1)Дело это дав­нее, а из па­мя­ти не ухо­дит. (2)Было так: штур­мом взяли рейхс­таг, стих­ла паль­ба, и по тран­шее, вы­ры­той на бе­ре­гу речки Шпрее, хо­ди­ли как не­при­ка­ян­ные опалённые боями люди. (3)На лицах уста­лость, страш­ная уста­лость… (4)Че­ты­ре года тяжёлого рат­но­го труда: кровь, гро­хот, серд­це в кулак сжато, спишь  — не спишь  — война!

(5)И вдруг в пол­ной ти­ши­не раз­да­лись новые звуки. (6)Гля­дим  — от­ку­да ни возь­мись сва­ли­ва­ет­ся с неба стай­ка диких уто­чек; по­дер­жа­лись в воз­ду­хе, по­кру­жи­лись и пи­ки­ру­ют со­всем рядом на воду, под гор­ба­тый мо­стик, что не­по­далёку от рейхс­та­га: «Кря-кря-кря-а-а!..» (7)Да так за­ли­ви­сто и ве­се­ло кри­чат, аж ото­ропь взяла. (8)Смот­рим и гла­зам не верим: толь­ко-толь­ко ог­нен­ный смерч про­ка­тил­ся, а они вон уже как мирно бе­се­ду­ют! (9)И сразу стало легче на серд­це: вот оно что, птицы вер­ный знак по­да­ют, сразу чуют, что к чему.

(10)Встре­пе­ну­лись бойцы и будто на­ли­лись силой, по­прав­ля­ют гим­настёрки, чи­стят са­по­ги. (11)За­гру­бев­шие руки уже жаж­дут об­нять ма­те­рей, жён, детей: зна­чит, мир! (12)А уточ­ки всё за­ли­ва­ют­ся, пе­ре­ле­та­ют, су­е­тят­ся, слов­но по­ни­ма­ют, что нынче можно проч­но устра­и­вать­ся и стро­ить гнез­до. (13)Вот так, пом­нит­ся, мир­ные пти­чьи го­ло­са стали для нас, сол­дат, вещим зву­ком  — конец войне. (14)И сей­час, как в то далёкое время, вспо­ми­на­ют­ся кры­ла­тые вест­ни­ки мира  — мира на дол­гие годы.

(По В. Во­ро­ни­ну)

(1)Дело это дав­нее, а из па­мя­ти не ухо­дит. (2)Было так: штур­мом взяли рейхс­таг, стих­ла паль­ба, и по тран­шее, вы­ры­той на бе­ре­гу речки Шпрее, хо­ди­ли как не­при­ка­ян­ные опалённые боями люди. (3)На лицах уста­лость, страш­ная уста­лость… (4)Че­ты­ре года тяжёлого рат­но­го труда: кровь, гро­хот, серд­це в кулак сжато, спишь  — не спишь  — война!

(5)И вдруг в пол­ной ти­ши­не раз­да­лись новые звуки. (6)Гля­дим  — от­ку­да ни возь­мись сва­ли­ва­ет­ся с неба стай­ка диких уто­чек; по­дер­жа­лись в воз­ду­хе, по­кру­жи­лись и пи­ки­ру­ют со­всем рядом на воду, под гор­ба­тый мо­стик, что не­по­далёку от рейхс­та­га: «Кря-кря-кря-а-а!..» (7)Да так за­ли­ви­сто и ве­се­ло кри­чат, аж ото­ропь взяла. (8)Смот­рим и гла­зам не верим: толь­ко-толь­ко ог­нен­ный смерч про­ка­тил­ся, а они вон уже как мирно бе­се­ду­ют! (9)И сразу стало легче на серд­це: вот оно что, птицы вер­ный знак по­да­ют, сразу чуют, что к чему.

(10)Встре­пе­ну­лись бойцы и будто на­ли­лись силой, по­прав­ля­ют гим­настёрки, чи­стят са­по­ги. (11)За­гру­бев­шие руки уже жаж­дут об­нять ма­те­рей, жён, детей: зна­чит, мир! (12)А уточ­ки всё за­ли­ва­ют­ся, пе­ре­ле­та­ют, су­е­тят­ся, слов­но по­ни­ма­ют, что нынче можно проч­но устра­и­вать­ся и стро­ить гнез­до. (13)Вот так, пом­нит­ся, мир­ные пти­чьи го­ло­са стали для нас, сол­дат, вещим зву­ком  — конец войне. (14)И сей­час, как в то далёкое время, вспо­ми­на­ют­ся кры­ла­тые вест­ни­ки мира  — мира на дол­гие годы.

(По В. Во­ро­ни­ну)

(1)Дело это дав­нее, а из па­мя­ти не ухо­дит. (2)Было так: штур­мом взяли рейхс­таг, стих­ла паль­ба, и по тран­шее, вы­ры­той на бе­ре­гу речки Шпрее, хо­ди­ли как не­при­ка­ян­ные опалённые боями люди. (3)На лицах уста­лость, страш­ная уста­лость… (4)Че­ты­ре года тяжёлого рат­но­го труда: кровь, гро­хот, серд­це в кулак сжато, спишь  — не спишь  — война!

(5)И вдруг в пол­ной ти­ши­не раз­да­лись новые звуки. (6)Гля­дим  — от­ку­да ни возь­мись сва­ли­ва­ет­ся с неба стай­ка диких уто­чек; по­дер­жа­лись в воз­ду­хе, по­кру­жи­лись и пи­ки­ру­ют со­всем рядом на воду, под гор­ба­тый мо­стик, что не­по­далёку от рейхс­та­га: «Кря-кря-кря-а-а!..» (7)Да так за­ли­ви­сто и ве­се­ло кри­чат, аж ото­ропь взяла. (8)Смот­рим и гла­зам не верим: толь­ко-толь­ко ог­нен­ный смерч про­ка­тил­ся, а они вон уже как мирно бе­се­ду­ют! (9)И сразу стало легче на серд­це: вот оно что, птицы вер­ный знак по­да­ют, сразу чуют, что к чему.

(10)Встре­пе­ну­лись бойцы и будто на­ли­лись силой, по­прав­ля­ют гим­настёрки, чи­стят са­по­ги. (11)За­гру­бев­шие руки уже жаж­дут об­нять ма­те­рей, жён, детей: зна­чит, мир! (12)А уточ­ки всё за­ли­ва­ют­ся, пе­ре­ле­та­ют, су­е­тят­ся, слов­но по­ни­ма­ют, что нынче можно проч­но устра­и­вать­ся и стро­ить гнез­до. (13)Вот так, пом­нит­ся, мир­ные пти­чьи го­ло­са стали для нас, сол­дат, вещим зву­ком  — конец войне. (14)И сей­час, как в то далёкое время, вспо­ми­на­ют­ся кры­ла­тые вест­ни­ки мира  — мира на дол­гие годы.

(По В. Во­ро­ни­ну)

(1)Дело это дав­нее, а из па­мя­ти не ухо­дит. (2)Было так: штур­мом взяли рейхс­таг, стих­ла паль­ба, и по тран­шее, вы­ры­той на бе­ре­гу речки Шпрее, хо­ди­ли как не­при­ка­ян­ные опалённые боями люди. (3)На лицах уста­лость, страш­ная уста­лость… (4)Че­ты­ре года тяжёлого рат­но­го труда: кровь, гро­хот, серд­це в кулак сжато, спишь  — не спишь  — война!

(5)И вдруг в пол­ной ти­ши­не раз­да­лись новые звуки. (6)Гля­дим  — от­ку­да ни возь­мись сва­ли­ва­ет­ся с неба стай­ка диких уто­чек; по­дер­жа­лись в воз­ду­хе, по­кру­жи­лись и пи­ки­ру­ют со­всем рядом на воду, под гор­ба­тый мо­стик, что не­по­далёку от рейхс­та­га: «Кря-кря-кря-а-а!..» (7)Да так за­ли­ви­сто и ве­се­ло кри­чат, аж ото­ропь взяла. (8)Смот­рим и гла­зам не верим: толь­ко-толь­ко ог­нен­ный смерч про­ка­тил­ся, а они вон уже как мирно бе­се­ду­ют! (9)И сразу стало легче на серд­це: вот оно что, птицы вер­ный знак по­да­ют, сразу чуют, что к чему.

(10)Встре­пе­ну­лись бойцы и будто на­ли­лись силой, по­прав­ля­ют гим­настёрки, чи­стят са­по­ги. (11)За­гру­бев­шие руки уже жаж­дут об­нять ма­те­рей, жён, детей: зна­чит, мир! (12)А уточ­ки всё за­ли­ва­ют­ся, пе­ре­ле­та­ют, су­е­тят­ся, слов­но по­ни­ма­ют, что нынче можно проч­но устра­и­вать­ся и стро­ить гнез­до. (13)Вот так, пом­нит­ся, мир­ные пти­чьи го­ло­са стали для нас, сол­дат, вещим зву­ком  — конец войне. (14)И сей­час, как в то далёкое время, вспо­ми­на­ют­ся кры­ла­тые вест­ни­ки мира  — мира на дол­гие годы.

(По В. Во­ро­ни­ну)