Знаеш.. ли ты, когда на­учи­лись де­лать бу­ма­гу? Пред­пол..гают, что изобр..ли её во вто­ром век.. нашей эры в Кита.. . Ки­тайц(и/ы) пер­вы­ми при­ду­ма­ли⁽³⁾ спос..б де­лать бу­ма­гу из тря­пок. Их тща­тель­но перет..рали, потом спрес­со­вы­ва­ли.

Толь­ко через не­сколь­ко сто­ле­тий в Европ.. узна­ли сек­рет про­из­вод­ства бу­ма­ги. На бе­ре­гах рек стали стро­ить мель­ниц(и/ы), по­хо­жие на мук..моль­ные. В Ро(с,сс)ии впер­вые (не)боль­шую бу­мажн..ю мель­ни­цу по­стро­и­ли под Моск­вой в 1564 году.

В на­сто­ящ..е время дре­ве­си­на ос­нов­ной ма­те­ри­ал для про­из­вод­ства бу­ма­ги. Тех­но­ло­ги де­ла­ют⁽¹⁾ раз­ные сорта бу­ма­ги для из­го­тов­ле­ния книг газет жур­на­лов тет­ра­дей. ⁽⁴⁾А для ри­со­ва­ния ка­ран­даш..м и акв..релью ис­поль­зу­ет..ся плот­ная бу­ма­га, по­то­му что на ней по­лу­ча­ют..ся хо­ро­шие ри­сун­ки.

(По Е. Ка­ме­не­вой)

Знаеш.. ли ты, когда на­учи­лись де­лать бу­ма­гу? Пред­пол..гают, что изобр..ли её во вто­ром век.. нашей эры в Кита.. . Ки­тайц(и/ы) пер­вы­ми при­ду­ма­ли⁽³⁾ спос..б де­лать бу­ма­гу из тря­пок. Их тща­тель­но перет..рали, потом спрес­со­вы­ва­ли.

Толь­ко через не­сколь­ко сто­ле­тий в Европ.. узна­ли сек­рет про­из­вод­ства бу­ма­ги. На бе­ре­гах рек стали стро­ить мель­ниц(и/ы), по­хо­жие на мук..моль­ные. В Ро(с,сс)ии впер­вые (не)боль­шую бу­мажн..ю мель­ни­цу по­стро­и­ли под Моск­вой в 1564 году.

В на­сто­ящ..е время дре­ве­си­на ос­нов­ной ма­те­ри­ал для про­из­вод­ства бу­ма­ги. Тех­но­ло­ги де­ла­ют⁽¹⁾ раз­ные сорта бу­ма­ги для из­го­тов­ле­ния книг газет жур­на­лов тет­ра­дей. ⁽⁴⁾А для ри­со­ва­ния ка­ран­даш..м и акв..релью ис­поль­зу­ет..ся плот­ная бу­ма­га, по­то­му что на ней по­лу­ча­ют..ся хо­ро­шие ри­сун­ки.

(По Е. Ка­ме­не­вой)

Знаеш.. ли ты, когда на­учи­лись де­лать бу­ма­гу? Пред­пол..гают, что изобр..ли её во вто­ром век.. нашей эры в Кита.. . Ки­тайц(и/ы) пер­вы­ми при­ду­ма­ли⁽³⁾ спос..б де­лать бу­ма­гу из тря­пок. Их тща­тель­но перет..рали, потом спрес­со­вы­ва­ли.

Толь­ко через не­сколь­ко сто­ле­тий в Европ.. узна­ли сек­рет про­из­вод­ства бу­ма­ги. На бе­ре­гах рек стали стро­ить мель­ниц(и/ы), по­хо­жие на мук..моль­ные. В Ро(с,сс)ии впер­вые (не)боль­шую бу­мажн..ю мель­ни­цу по­стро­и­ли под Моск­вой в 1564 году.

В на­сто­ящ..е время дре­ве­си­на ос­нов­ной ма­те­ри­ал для про­из­вод­ства бу­ма­ги. Тех­но­ло­ги де­ла­ют⁽¹⁾ раз­ные сорта бу­ма­ги для из­го­тов­ле­ния книг газет жур­на­лов тет­ра­дей. ⁽⁴⁾А для ри­со­ва­ния ка­ран­даш..м и акв..релью ис­поль­зу­ет..ся плот­ная бу­ма­га, по­то­му что на ней по­лу­ча­ют..ся хо­ро­шие ри­сун­ки.

(По Е. Ка­ме­не­вой)

(1)Всю ночь в огром­ном доме све­ти­лось одно окно. (2)За окном жил ска­зоч­ник (не­ко­то­рые на­зы­ва­ли его ху­дож­ни­ком). (3)Он писал ска­зоч­ные кар­ти­ны и дарил их людям, по­то­му что без ска­зок всем живётся труд­но.

(4)На столе у ска­зоч­ни­ка ле­жа­ло много раз­но­цвет­ных ка­ран­да­шей. (5)Страш­ные сказ­ки он ри­со­вал чёрными ка­ран­да­ша­ми, а весёлые  — крас­ны­ми, жёлтыми, зелёными, бе­лы­ми. (6)Но од­на­ж­ды какой-то злой и не­ум­ный че­ло­век взял и по­хи­тил все эти ка­ран­да­ши. (7)Он оста­вил ска­зоч­ни­ку толь­ко чёрные и белые и, уходя, ска­зал: «Вот те­перь ты бу­дешь ри­со­вать так, как надо,  — прав­ди­во! (8)Пло­хое  — чёрным ка­ран­да­шом, хо­ро­шее  — белым, и не­че­го при­укра­ши­вать жизнь».

(9)Долго стоял опе­ча­лен­ный ху­дож­ник у сво­е­го опу­стев­ше­го стола, потом по­га­сил лампу, под­нял во­рот­ник курт­ки и вышел. (10)Он брёл по сво­е­му го­ро­ду под дождём, не зная куда. (11)Когда ска­зоч­ник устал и оста­но­вил­ся, к его щеке при­лип мок­рый берёзовый ли­сток, и он уви­дел, что ли­сток тёмно-зелёный. (12)Затем он об­на­ру­жил, что ас­фальт се­реб­ри­сто-серый, го­ри­зонт уже свет­ло-го­лу­бой, а крыши домов че­ре­пич­но-крас­ные. (13)Ху­дож­ник улыб­нул­ся, со­брал все эти крас­ки и вер­нул­ся домой. (14)Он снова пишет и снова счаст­лив. (15)Ведь мир не может быть толь­ко чёрно-белым, он раз­но­цвет­ный!

(По Л. Ен­ги­ба­ро­ву)

(1)Всю ночь в огром­ном доме све­ти­лось одно окно. (2)За окном жил ска­зоч­ник (не­ко­то­рые на­зы­ва­ли его ху­дож­ни­ком). (3)Он писал ска­зоч­ные кар­ти­ны и дарил их людям, по­то­му что без ска­зок всем живётся труд­но.

(4)На столе у ска­зоч­ни­ка ле­жа­ло много раз­но­цвет­ных ка­ран­да­шей. (5)Страш­ные сказ­ки он ри­со­вал чёрными ка­ран­да­ша­ми, а весёлые  — крас­ны­ми, жёлтыми, зелёными, бе­лы­ми. (6)Но од­на­ж­ды какой-то злой и не­ум­ный че­ло­век взял и по­хи­тил все эти ка­ран­да­ши. (7)Он оста­вил ска­зоч­ни­ку толь­ко чёрные и белые и, уходя, ска­зал: «Вот те­перь ты бу­дешь ри­со­вать так, как надо,  — прав­ди­во! (8)Пло­хое  — чёрным ка­ран­да­шом, хо­ро­шее  — белым, и не­че­го при­укра­ши­вать жизнь».

(9)Долго стоял опе­ча­лен­ный ху­дож­ник у сво­е­го опу­стев­ше­го стола, потом по­га­сил лампу, под­нял во­рот­ник курт­ки и вышел. (10)Он брёл по сво­е­му го­ро­ду под дождём, не зная куда. (11)Когда ска­зоч­ник устал и оста­но­вил­ся, к его щеке при­лип мок­рый берёзовый ли­сток, и он уви­дел, что ли­сток тёмно-зелёный. (12)Затем он об­на­ру­жил, что ас­фальт се­реб­ри­сто-серый, го­ри­зонт уже свет­ло-го­лу­бой, а крыши домов че­ре­пич­но-крас­ные. (13)Ху­дож­ник улыб­нул­ся, со­брал все эти крас­ки и вер­нул­ся домой. (14)Он снова пишет и снова счаст­лив. (15)Ведь мир не может быть толь­ко чёрно-белым, он раз­но­цвет­ный!

(По Л. Ен­ги­ба­ро­ву)

(1)Всю ночь в огром­ном доме све­ти­лось одно окно. (2)За окном жил ска­зоч­ник (не­ко­то­рые на­зы­ва­ли его ху­дож­ни­ком). (3)Он писал ска­зоч­ные кар­ти­ны и дарил их людям, по­то­му что без ска­зок всем живётся труд­но.

(4)На столе у ска­зоч­ни­ка ле­жа­ло много раз­но­цвет­ных ка­ран­да­шей. (5)Страш­ные сказ­ки он ри­со­вал чёрными ка­ран­да­ша­ми, а весёлые  — крас­ны­ми, жёлтыми, зелёными, бе­лы­ми. (6)Но од­на­ж­ды какой-то злой и не­ум­ный че­ло­век взял и по­хи­тил все эти ка­ран­да­ши. (7)Он оста­вил ска­зоч­ни­ку толь­ко чёрные и белые и, уходя, ска­зал: «Вот те­перь ты бу­дешь ри­со­вать так, как надо,  — прав­ди­во! (8)Пло­хое  — чёрным ка­ран­да­шом, хо­ро­шее  — белым, и не­че­го при­укра­ши­вать жизнь».

(9)Долго стоял опе­ча­лен­ный ху­дож­ник у сво­е­го опу­стев­ше­го стола, потом по­га­сил лампу, под­нял во­рот­ник курт­ки и вышел. (10)Он брёл по сво­е­му го­ро­ду под дождём, не зная куда. (11)Когда ска­зоч­ник устал и оста­но­вил­ся, к его щеке при­лип мок­рый берёзовый ли­сток, и он уви­дел, что ли­сток тёмно-зелёный. (12)Затем он об­на­ру­жил, что ас­фальт се­реб­ри­сто-серый, го­ри­зонт уже свет­ло-го­лу­бой, а крыши домов че­ре­пич­но-крас­ные. (13)Ху­дож­ник улыб­нул­ся, со­брал все эти крас­ки и вер­нул­ся домой. (14)Он снова пишет и снова счаст­лив. (15)Ведь мир не может быть толь­ко чёрно-белым, он раз­но­цвет­ный!

(По Л. Ен­ги­ба­ро­ву)

(1)Всю ночь в огром­ном доме све­ти­лось одно окно. (2)За окном жил ска­зоч­ник (не­ко­то­рые на­зы­ва­ли его ху­дож­ни­ком). (3)Он писал ска­зоч­ные кар­ти­ны и дарил их людям, по­то­му что без ска­зок всем живётся труд­но.

(4)На столе у ска­зоч­ни­ка ле­жа­ло много раз­но­цвет­ных ка­ран­да­шей. (5)Страш­ные сказ­ки он ри­со­вал чёрными ка­ран­да­ша­ми, а весёлые  — крас­ны­ми, жёлтыми, зелёными, бе­лы­ми. (6)Но од­на­ж­ды какой-то злой и не­ум­ный че­ло­век взял и по­хи­тил все эти ка­ран­да­ши. (7)Он оста­вил ска­зоч­ни­ку толь­ко чёрные и белые и, уходя, ска­зал: «Вот те­перь ты бу­дешь ри­со­вать так, как надо,  — прав­ди­во! (8)Пло­хое  — чёрным ка­ран­да­шом, хо­ро­шее  — белым, и не­че­го при­укра­ши­вать жизнь».

(9)Долго стоял опе­ча­лен­ный ху­дож­ник у сво­е­го опу­стев­ше­го стола, потом по­га­сил лампу, под­нял во­рот­ник курт­ки и вышел. (10)Он брёл по сво­е­му го­ро­ду под дождём, не зная куда. (11)Когда ска­зоч­ник устал и оста­но­вил­ся, к его щеке при­лип мок­рый берёзовый ли­сток, и он уви­дел, что ли­сток тёмно-зелёный. (12)Затем он об­на­ру­жил, что ас­фальт се­реб­ри­сто-серый, го­ри­зонт уже свет­ло-го­лу­бой, а крыши домов че­ре­пич­но-крас­ные. (13)Ху­дож­ник улыб­нул­ся, со­брал все эти крас­ки и вер­нул­ся домой. (14)Он снова пишет и снова счаст­лив. (15)Ведь мир не может быть толь­ко чёрно-белым, он раз­но­цвет­ный!

(По Л. Ен­ги­ба­ро­ву)

(1)Всю ночь в огром­ном доме све­ти­лось одно окно. (2)За окном жил ска­зоч­ник (не­ко­то­рые на­зы­ва­ли его ху­дож­ни­ком). (3)Он писал ска­зоч­ные кар­ти­ны и дарил их людям, по­то­му что без ска­зок всем живётся труд­но.

(4)На столе у ска­зоч­ни­ка ле­жа­ло много раз­но­цвет­ных ка­ран­да­шей. (5)Страш­ные сказ­ки он ри­со­вал чёрными ка­ран­да­ша­ми, а весёлые  — крас­ны­ми, жёлтыми, зелёными, бе­лы­ми. (6)Но од­на­ж­ды какой-то злой и не­ум­ный че­ло­век взял и по­хи­тил все эти ка­ран­да­ши. (7)Он оста­вил ска­зоч­ни­ку толь­ко чёрные и белые и, уходя, ска­зал: «Вот те­перь ты бу­дешь ри­со­вать так, как надо,  — прав­ди­во! (8)Пло­хое  — чёрным ка­ран­да­шом, хо­ро­шее  — белым, и не­че­го при­укра­ши­вать жизнь».

(9)Долго стоял опе­ча­лен­ный ху­дож­ник у сво­е­го опу­стев­ше­го стола, потом по­га­сил лампу, под­нял во­рот­ник курт­ки и вышел. (10)Он брёл по сво­е­му го­ро­ду под дождём, не зная куда. (11)Когда ска­зоч­ник устал и оста­но­вил­ся, к его щеке при­лип мок­рый берёзовый ли­сток, и он уви­дел, что ли­сток тёмно-зелёный. (12)Затем он об­на­ру­жил, что ас­фальт се­реб­ри­сто-серый, го­ри­зонт уже свет­ло-го­лу­бой, а крыши домов че­ре­пич­но-крас­ные. (13)Ху­дож­ник улыб­нул­ся, со­брал все эти крас­ки и вер­нул­ся домой. (14)Он снова пишет и снова счаст­лив. (15)Ведь мир не может быть толь­ко чёрно-белым, он раз­но­цвет­ный!

(По Л. Ен­ги­ба­ро­ву)

(1)Всю ночь в огром­ном доме све­ти­лось одно окно. (2)За окном жил ска­зоч­ник (не­ко­то­рые на­зы­ва­ли его ху­дож­ни­ком). (3)Он писал ска­зоч­ные кар­ти­ны и дарил их людям, по­то­му что без ска­зок всем живётся труд­но.

(4)На столе у ска­зоч­ни­ка ле­жа­ло много раз­но­цвет­ных ка­ран­да­шей. (5)Страш­ные сказ­ки он ри­со­вал чёрными ка­ран­да­ша­ми, а весёлые  — крас­ны­ми, жёлтыми, зелёными, бе­лы­ми. (6)Но од­на­ж­ды какой-то злой и не­ум­ный че­ло­век взял и по­хи­тил все эти ка­ран­да­ши. (7)Он оста­вил ска­зоч­ни­ку толь­ко чёрные и белые и, уходя, ска­зал: «Вот те­перь ты бу­дешь ри­со­вать так, как надо,  — прав­ди­во! (8)Пло­хое  — чёрным ка­ран­да­шом, хо­ро­шее  — белым, и не­че­го при­укра­ши­вать жизнь».

(9)Долго стоял опе­ча­лен­ный ху­дож­ник у сво­е­го опу­стев­ше­го стола, потом по­га­сил лампу, под­нял во­рот­ник курт­ки и вышел. (10)Он брёл по сво­е­му го­ро­ду под дождём, не зная куда. (11)Когда ска­зоч­ник устал и оста­но­вил­ся, к его щеке при­лип мок­рый берёзовый ли­сток, и он уви­дел, что ли­сток тёмно-зелёный. (12)Затем он об­на­ру­жил, что ас­фальт се­реб­ри­сто-серый, го­ри­зонт уже свет­ло-го­лу­бой, а крыши домов че­ре­пич­но-крас­ные. (13)Ху­дож­ник улыб­нул­ся, со­брал все эти крас­ки и вер­нул­ся домой. (14)Он снова пишет и снова счаст­лив. (15)Ведь мир не может быть толь­ко чёрно-белым, он раз­но­цвет­ный!

(По Л. Ен­ги­ба­ро­ву)