(1)В мос­ков­ском зоо­пар­ке на одной из про­стор­ных, ого­ро­жен­ных полян жила вме­сте боль­шая ком­па­ния зве­рей. (2)Ком­па­ния до­воль­но не­обыч­ная: два волка, бурый мед­ведь, три бар­су­ка, шесть ус­су­рий­ских ено­тов и столь­ко же лисиц. (3)По­се­ли­ли их вме­сте в пору ран­ней зве­ри­ной юно­сти. (4)«Что вы де­ла­е­те!  — го­во­ри­ли не­ко­то­рые по­се­ти­те­ли.  — Под­рас­тут ваши звери, и обя­за­тель­но при­ро­да своё возьмёт!»

(5)Про­шло два года, звери вы­рос­ли, а при­ро­да никак «сво­е­го не брала». (6)По ка­ко­му-то мол­ча­ли­во­му со­гла­ше­нию вся ком­па­ния под­чи­ня­лась стро­гой и «рас­по­ря­ди­тель­ной» вол­чи­це по клич­ке Дикта. (7)Но забот у неё было не­мно­го: мир на­ру­шал­ся редко. (8)Вся ком­па­ния од­но­вре­мен­но по­лу­ча­ла общий корм, но даже во время тра­пезы всё об­хо­ди­лось

бла­го­по­луч­но. (9)На­прас­но лю­би­те­ли силь­ных ощу­ще­ний ча­са­ми про­ста­и­ва­ли у по­ля­ны, ожи­дая, не начнётся ли все­об­щая по­та­сов­ка: «раз­но­пле­мен­ные» оби­та­те­ли по­ля­ны ни разу не пе­ре­хо­ди­ли на «во­ен­ное по­ло­же­ние».

(10)Звери с ран­не­го воз­рас­та при­вык­ли друг к другу. (11)У каж­до­го из них ещё с юно­сти вы­ра­бо­тал­ся ряд услов­ных ре­флек­сов, не до­пус­ка­ю­щих пе­ре­хо­да тех гра­ниц в от­но­ше­ни­ях жи­вот­ных, за ко­то­ры­ми могут по­сле­до­вать серьёзные ссоры. (12)Ли­си­ца, на­при­мер, вы­рос­шая с вол­ча­та­ми, ни­ко­гда не по­смот­рит на мясо, ко­то­рое ест волк. (13)Про­хо­дя мимо, она все­гда от­вернётся. (14)Этот опыт сов­мест­но­го вос­пи­та­ния жи­вот­ных на­гляд­но по­ка­зы­ва­ет: при­род­ное по­ве­де­ние зве­рей может ме­нять­ся под вли­я­ни­ем че­ло­ве­ка.

(По П. Ман­тей­фе­лю)

(1)Этот маль­чик и эта птица живут на ост­ро­ве Бе­рин­га. (2)Че­ло­век и птица не ви­де­ли земли, кроме ост­ро­ва, окружённого водой Ти­хо­го оке­а­на. (3)Маль­чи­ка зовут Во­ло­дя; он живёт в де­ре­вян­ном доме ост­ров­но­го посёлка, ходит в школу. (4)Боль­шая чайка живёт на бе­ре­гу боль­шой ко­ло­нии таких же чаек, ко­то­рые целый день кри­чат, де­рут­ся, ле­та­ют над самым при­бо­ем, охо­тят­ся, а ве­че­ром вся ко­ло­ния со­би­ра­ет­ся на ноч­лег.

(5)Мы шли с Во­ло­дей ве­че­ром у самой воды и рас­пу­га­ли чаек, они за­гал­де­ли и под­ня­лись: сотни птиц с огром­ны­ми, как у орлов, кры­лья­ми по­ле­те­ли вдоль бе­ре­га. (6)Но одна чайка вдруг от­де­ли­лась от стаи. (7)Летит к нам, опус­ка­ет­ся. (8)Я от­пря­нул – птица села на плечо моему спут­ни­ку. (9)Во­ло­дя оста­но­вил­ся; чайка сло­жи­ла кры­лья и спо­кой­но стала

огля­ды­вать­ся, а маль­чик не вы­ра­жал удив­ле­ния…

(10)Вес­ной Во­ло­дя по­до­брал на бе­ре­гу обес­си­лев­ше­го, мок­ро­го, не умев­ше­го ле­тать птен­ца, ото­грел, вы­су­шил и оста­вил дома. (11)Ак­ку­рат­но кор­мил, ходил с приёмышем к бе­ре­гу. (12)Чайка вы­рос­ла и вер­ну­лась в свою ко­ло­нию, но что-то оста­лось в па­мя­ти воль­ной птицы. (13)Ино­гда она при­ле­та­ет и долго сидит на крыше бре­вен­ча­той избы, а когда Во­ло­дя при­хо­дит на берег – чайка узнаёт его. (14)Если по­бли­зо­сти не­мно­го людей, птица опус­ка­ет­ся Во­ло­де на плечо. (15)У друж­бы ве­ли­кое мно­же­ство путей…

(По В. Пес­ко­ву)

(1)Ёжик  — за­га­доч­ный друг дет­ства. (2)Все его знают, все его любят, все его на­хо­ди­ли. (3)Зна­ме­нит он сво­и­ми ост­ры­ми ко­люч­ка­ми и тем, что не­пре­мен­но убе­жит, как бы его ни бе­рег­ли. (4)У каж­до­го юного на­ту­ра­ли­ста, лю­би­те­ля при­ро­ды, был когда-ни­будь ёж.

(5)Ка­жет­ся, всё из­вест­но об этом хищ­ном зверь­ке. (6)Любит он мо­ло­ко, ловит мышей и ля­гу­шек, смело всту­па­ет в бой с га­дю­кой. (7)При тре­во­ге ёжик сво­ра­чи­ва­ет­ся в ко­лю­чий шар, если тро­гать  — гроз­но пых­тит и поддаёт игол­ка­ми. (8)А если не тро­гать, то он скоро вы­су­нет из ко­лю­чек свой мок­рый нос, по­шмы­га­ет им и вы­ста­вит глаз­ки. (9)Нет ни­ко­го  — по­ка­тит­ся ко­лоб­ком. (10)Ну а если домой взять да при­лас­кать, ёж скоро и сво­ра­чи­вать­ся пе­ре­ста­нет. (11)И игол­ки его в одну сто­ро­ну лягут  — хоть гладь, как котёнка. (12)Ста­нет со­всем до­маш­ним, эта­кий то­по­тун-хло­по­тун.

(13)И вот ока­зы­ва­ет­ся, что у этого зна­ко­мо­го всем зверь­ка тоже есть тайна. (14)Го­во­рил мне один лес­ник, че­ло­век на­блю­да­тель­ный и прав­ди­вый, что ёж будто бы вес­ною… поёт! (15)Поёт по-на­сто­я­ще­му! (16)Ежи­ное пение чем-то по­хо­же на пти­чье. (17)Сам я по­ю­ще­го ежа не слы­хал, но рас­ска­зы об этом слы­шал не раз. (18)Не­пре­мен­но бы надо про­ве­рить. (19)У каж­до­го зверя, птицы, рыбы, на­се­ко­мо­го  — у всего жи­во­го на нашей пла­не­те есть свои сек­ре­ты. (20)Че­ло­ве­ку пред­сто­ит раз­га­дать эти тайны, чтобы по­знать мир при­ро­ды.

(По Н. Слад­ко­ву)

(1)Геня Пи­раплётчи­ков счи­тал свою не­ле­пую фа­ми­лию обид­ной. (2)По­ми­мо этого, у него был вечно за­ло­жен нос, дышал он ртом  — все его за­ди­ра­ли, драз­ни­ли. (3)Всё это де­ла­ло Геню не­счаст­ным че­ло­ве­ком. (4)Но од­на­ж­ды ба­буш­ка и мама ре­ши­ли при­гла­сить обид­чи­ков на Генин день рож­де­ния.

(5)К четырём часам на столе сто­я­ло ба­буш­ки­но уго­ще­ние, а Геня с тос­кой думал, что сей­час вва­лят­ся враги, шум­ные и не­при­ми­ри­мые... (6)Он нерв­но скла­ды­вал ко­раб­лик из га­зе­ты. (7)Геня − ве­ли­кий ма­стер бу­маж­но­го ис­кус­ства, ис­кус­ства ори­га­ми.

(8) При­шли ре­бя­та и чинно рас­се­лись во­круг стола. (9)Мать за­иг­ра­ла на пи­а­ни­но «Ту­рец­кий марш», и маль­чи­ки за­во­рожённо смот­ре­ли на её руки, пор­ха­ю­щие над кла­ви­ша­ми. (10)Ужас­ное на­пря­же­ние про­па­ло, мельк­ну­ла гор­дость: его мама чу­дес­но иг­ра­ет, и все в вос­тор­ге от этого.

(11)Ре­ши­ли по­иг­рать в фанты, но их ни у кого не ока­за­лось. (12)Один маль­чик уви­дел бу­маж­ный ко­раб­лик и ска­зал: «Мой фант!» (13)И Геня стал де­лать фанты для всех: лодка, жу­рав­лик, хлеб­ни­ца... (14)Го­то­вую вещь не­мед­лен­но вы­хва­ты­ва­ла ожи­да­ю­щая рука. (15)Маль­чик щедро раз­да­вал свои бу­маж­ные чу­де­са. (16) Его бла­го­да­ри­ли, и он уже не ис­пы­ты­вал ни стра­ха, ни не­при­яз­ни. (17)Геня был не хуже дру­гих  — боль­ше того, ре­бя­та вос­хи­ща­лись его та­лан­том. (18)Он слов­но впер­вые уви­дел их лица, они были со­вер­шен­но дру­гие  — ра­дост­ные, бла­го­дар­ные, доб­ро­же­ла­тель­ные.

(19)Счаст­ли­вый маль­чик раз­да­ри­вал бу­маж­ные иг­руш­ки и думал, как про­сто иметь дру­зей и быть дру­гом, если ты сам от­но­сишь­ся к людям с по­ни­ма­ни­ем и доб­ро­той.

(По Л. Улиц­кой)

(1)Со­ба­ка  — вер­ный и пре­дан­ный друг че­ло­ве­ка. (2)Но ино­гда она может стать ещё и не­за­ме­ни­мым по­мощ­ни­ком. (3)Так слу­чи­лось с си­бир­ски­ми хаски. (4)В Во­сточ­ной Си­би­ри и на Аляс­ке, где нель­зя обой­тись без ез­до­вых собак, имен­но они при­шли на по­мощь че­ло­ве­ку. (5)Сна­ча­ла люди ис­поль­зо­ва­ли для езды в упряж­ке собак самых раз­ных пород. (6)Но скоро стало по­нят­но, что не каж­дая со­ба­ка спо­соб­на вы­жить в су­ро­вых при­род­ных усло­ви­ях и тем более спа­сти че­ло­ве­ка. (7)А хаски вы­жи­ва­ли.

(8)В чём же было пре­иму­ще­ство этой по­ро­ды собак? (9)Ока­зы­ва­ет­ся, хаски очень вы­нос­ли­вы и могут бе­жать с огром­ной ско­ро­стью. (10)Их не пу­га­ют се­вер­ные за­сне­жен­ные рав­ни­ны, они спо­соб­ны быст­ро пе­ре­во­зить людей из од­но­го пунк­та на­зна­че­ния в дру­гой. (11)Прав­да, хаски с тру­дом справ­ля­ют­ся с пе­ре­воз­кой тяжёлых гру­зов. (12)Но здесь им на по­мощь при­шли люди и со­зда­ли об­легчённые сани. (13)Те­перь со­ба­кам легче пре­одо­ле­вать дол­гий путь.

(14)По­двиг си­бир­ско­го хаски Балто по­мо­га­ет нам лучше по­нять и оце­нить этих собак. (15)Балто был во­жа­ком стаи, ве­ду­щим в упряж­ке псом. (16)В пя­ти­де­ся­ти­гра­дус­ный мороз он один смог до­тя­нуть до го­ро­да упряж­ку, в ко­то­рой врач вёз ле­кар­ства детям, боль­ным диф­те­ри­ей. (17)В па­мять об этом со­бы­тии был по­став­лен па­мят­ник Балто. (18)Таб­лич­ка с опи­са­ни­ем его по­дви­га за­вер­ша­ет­ся тремя сло­ва­ми: «Вы­нос­ли­вость, вер­ность, ум».

(По ма­те­ри­а­лам Ин­тер­не­та)

(1)Кар­лу­ха  — воронёнок. (2)Живёт он во дворе и де­ла­ет тут всё, что хочет, а боль­ше всего он хочет пря­тать. (3)Пря­чет всё, что толь­ко в клюв попадёт: корку, ко­жу­ру от кол­ба­сы, ка­ме­шек. (4)Пря­чет он так: ша­га­ет и по сто­ро­нам смот­рит, а как вы­смот­рит ме­стеч­ко укром­ное  — тык в него носом! (5)По­ло­жит и свер­ху тра­вой при­кро­ет, огля­дит­ся: никто не видел?

(6)Раз он пу­го­ви­цу пря­тал, сунул её в самую гу­стую траву и стал тра­вой же при­кры­вать. (7)При­гнул ко­ло­сок, а ко­ло­сок рас­пря­мил­ся. (8)Ро­маш­ку на­кло­нил  — и ро­маш­ка под­ня­лась. (9)Ко­ло­коль­чик со­гнул  — и ко­ло­коль­чик под­нял­ся! (10)Ста­рал­ся-ста­рал­ся, пря­тал-пря­тал, а пу­го­ви­ца свер­ху лежит, у всех на виду. (11)Вот она. (12)Любая со­ро­ка украдёт. (13)Со­ро­ки уже близ­ко в ку­стах та­рах­тят, вот-вот пу­го­ви­цу уви­дят. (14)Рас­те­рял­ся Кар­лу­ха, даже карк­нул от удив­ле­ния, за­брал свою пу­го­ви­цу и на новое место по­ша­гал пря­тать. (15)Ско­рей за­пих­нул воронёнок её под кир­пич, по­бе­жал, ще­поч­ку принёс, за­ткнул ды­роч­ку, моха на­щи­пал, ка­ме­шек сбоку при­ва­лил и для вер­но­сти сам свер­ху сел.

(16)Со­ро­ки на­халь­ные та­рах­тят, за­мыш­ля­ют что-то, а Кар­лу­ха сер­дит­ся. (17)Ро­маш­ку со­рвал, лапой при­жал, клю­вом ле­пест­ки ощи­пы­ва­ет, а со сто­ро­ны мне ка­жет­ся, что он на ро­маш­ке га­да­ет: укра­дут  — не укра­дут, укра­дут  — не укра­дут. (18)Какой же уди­ви­тель­ной со­об­ра­зи­тель­но­стью от­ли­ча­ют­ся не­ко­то­рые птицы!

(По Н. Слад­ко­ву)

(1)На око­ли­це села Ми­хай­лов­ско­го, почти возле ка­лит­ки в усадь­бу ве­ли­ко­го рус­ско­го поэта Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча Пуш­ки­на, стоит ста­рая-пре­ста­рая сосна. (2)От неё хо­ро­шо видны все окрест­ные поля, озёра, холмы, нивы, де­рев­ни, вос­пе­тые Пуш­ки­ным. (3)Сосне этой более трёхсот лет. (4)Это не про­сто древ­няя, огром­ная, кра­си­вая сосна. (5)Она живой па­мят­ник Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной войне 1941−1945 годов. (6)Тогда сосна сто­я­ла на пе­ре­до­вой линии фрон­та, ко­то­рая тя­ну­лась по бе­ре­гу реки Со­ро­ти.

(7)От­гре­ме­ли кро­во­про­лит­ные бои, за­кон­чи­лась страш­ная война. (8)И на­ча­лась для Ми­хай­лов­ско­го новая жизнь. (9)При­шли за­бот­ли­вые люди, ко­то­рым го­су­дар­ство по­ру­чи­ло вос­ста­но­вить за­по­вед­ник, по­ру­ган­ные па­мят­ные места, за­ле­чить раны на де­ре­вьях. (10)Ведь Ми­хай­лов­ское яв­ля­ет­ся не про­сто ро­до­вым по­ме­стьем Пуш­ки­на, это осо­бое место  — место по­кло­не­ния ге­ни­аль­но­му поэту и пи­са­те­лю, его ве­ли­ко­му та­лан­ту. (11)Здесь место его вдох­но­ве­ния.

(12)Лес­ни­ки нашли сосну тя­же­ло боль­ной, её ствол был про­бит во мно­гих ме­стах пу­ля­ми и оскол­ка­ми сна­ря­дов. (13)Лес­ни­ки уви­де­ли во­круг неё во­рон­ки от взры­вов мин. (14)Это было эхо войны. (15)Разве могли люди остать­ся рав­но­душ­ны­ми к ис­ка­ле­чен­но­му де­ре­ву-герою! (16)И они сде­ла­ли всё, чтобы вы­ле­чить де­ре­во и про­длить его жизнь. (17)Ста­рый герой ожил.

(18)Если вам доведётся по­бы­вать в Ми­хай­лов­ском и вы пойдёте по око­ли­це, оста­но­ви­тесь у слав­но­го де­ре­ва, по­кло­ни­тесь ему. (19)Это герой на­ше­го вре­ме­ни. (20)Живой со­вре­мен­ник и друг ве­ли­ко­го поэта до­сто­ин на­ше­го ува­же­ния.

(По С. Грей­чен­ко)

(1)Мама за­дер­жа­лась в го­ро­де. (2)Уви­дев Алину и Динку с за­пла­кан­ны­ми гла­за­ми, она тре­вож­но спро­си­ла, что у них стряс­лось. (3)«Ни­че­го, это мы по­ду­ма­ли, что с тобой что- ни­будь слу­чи­лось»,  — от­ве­ти­ла Алина.

(4)Мама успо­ко­и­лась и на­пом­ни­ла доч­кам, что те во­об­ще любят пла­кать по вся­ко­му по­во­ду. (5)Оби­де­лись  — за­пла­ка­ли, по­ссо­ри­лись  — за­пла­ка­ли. (6)Про­сто не­ис­ся­ка­е­мые ко­лод­цы какие-то! (7)Мама го­во­рит, что че­ло­век пла­чет, когда слу­ча­ет­ся горе или ему жаль кого-ни­будь, а по­мочь не может и не пла­кать не может  — так тя­же­ло ему. (8)Сама она ста­ра­ет­ся не пла­кать, хотя вся­ких не­при­ят­но­стей в жизни хва­та­ет. (9)Алина, при­жи­ма­ясь к маме щекой, за­ме­ча­ет, что взрос­лые во­об­ще редко пла­чут. (10)Но мама про­дол­жа­ет убеж­дать до­че­рей, ведь ма­лень­кие тоже когда-ни­будь ста­нут взрос­лы­ми. (11)Она уве­ре­на: надо рас­тить себя креп­ки­ми, стой­ки­ми, иначе оста­нешь­ся ны́тиком на всю жизнь. (12)Есть такие люди на свете, ко­то­рые вечно хны­чут и жа­лу­ют­ся, с ними не­при­ят­но об­щать­ся.

(13)Динка ве­се­ло за­ма­ха­ла рукой и ска­за­ла, что ревёт, когда за­хо­чет, осо­бен­но от зло­сти или жа­ло­сти. (14)А ино­гда ещё и но­га­ми, и ру­ка­ми дры­га­ет. (15)Алина за­хо­хо­та­ла, пред­ста­вив себе такую стран­ную кар­ти­ну: ва­ля­ет­ся взрос­лая тётень­ка, ру­ка­ми и но­га­ми дры­га­ет и ревёт не своим го­ло­сом. (16)Мама тоже ве­се­ло за­сме­я­лась, но твёрдо сто­я­ла на своём.

(17)Маме так хо­чет­ся, чтобы де­воч­ки по­ня­ли: че­ло­век дол­жен уметь сдер­жи­вать­ся, слёзы очень ред­кая и до­ро­гая вещь, их не льют, как воду.

(По В. Осе­е­вой)

(1)Не зря пев­чих птиц пев­чи­ми на­зва­ли. (2)Знали люди, что де­ла­ли. (3)Пев­чие птицы поют ста­ра­тель­но, серьёзно, са­мо­заб­вен­но. (4)Песня для них не шутка: пес­ней они утвер­жда­ют себя. (5)Что могут ска­зать о тебе дру­гие, если сам ты о себе ни­че­го не мо­жешь рас­ска­зать? (6)Вот птицы и го­во­рят о себе пес­ней.

(7)На­при­мер, жа­во­ро­нок: там, где он, сам воз­дух поёт! (8)Каж­дая струй­ка ветра про­пи­та­на его звон­кой пес­ней. (9)Кру­жит жа­во­ро­нок над чи­стым полем, кру­жит  — и всё поёт да поёт. (10)Если поёт  — зна­чит, он весел, зна­чит, су­ще­ству­ет. (11)Это про­сто и ясно, но всё это надо по­вто­рять и по­вто­рять. (12)И пев­чие птицы по­вто­ря­ют.

(13)Зяб­лик в рас­свет­ный час на­то­щак может спеть целых три­ста песен: не пьёт и не ест, всё поёт! (14)А потом, под­кре­пив­шись каким-ни­будь жуч­ком или мухой, споёт до ве­че­ра ещё ты­ся­чи две с по­ло­ви­ной пе­сен­ки. (15)Он поёт  — зна­чит, занял своё место под солн­цем, нашёл уют­ный уго­лок для гнез­да, зна­чит, он те­перь не без­дом­ный бро­дя­га. (16)Пуще зяб­ли­ка за­ли­ва­ет­ся лес­ной конёк: от зари до зари успе­ва­ет спеть аж три ты­ся­чи во­семь­сот песен! (17)И не охрип­нет, и гор­лыш­ко не про­по­ло­щет. (18)И так всё лето поёт: «Я пою, я жду  — при­ле­тай!»

(19)Ты­ся­чи тысяч песен гре­мят по лесам, ты­ся­чи тысяч  — в полях. (20)Над бо­ло­том, над лугом, в степи.

(По Н. Слад­ко­ву)

(1)Спор с тётей окон­чен. (2)Боль­ше не нужно ни­че­го ни­ко­му до­ка­зы­вать, не на кого смот­реть ис­под­ло­бья злыми ко­лю­чи­ми гла­за­ми. (3)Уйти тоже нель­зя. (4)Если Динка уйдёт, тётя ска­жет маме, что она на­дер­зи­ла, не по­слу­ша­лась и ушла. (5)Де­воч­ка стоит по­сре­ди ком­на­ты и не знает, на что ре­шить­ся.

(6)Сестрёнка осто­рож­но про­со­вы­ва­ет в дверь го­ло­ву, смот­рит на Динку с лю­бо­вью и жа­ло­стью, ка­ча­ет го­ло­вой. (7)Когда Динка злит­ся, она ста­но­вит­ся крас­ной, всех от­тал­ки­ва­ет, ни­ко­го не любит, а сама такая не­счаст­ная… (8)Сест­ра окли­ка­ет злюку и зовёт по­иг­рать или по­чи­тать ей её лю­би­мую сказ­ку про прин­цес­су Лабам. (9)Но Динка ни­че­го не хочет слу­шать, как её ни уго­ва­ри­ва­ют. «(10)Не нужна мне ни­ка­кая твоя Лабам!.. (11)Я всё равно уйду! (12)Пусть жа­лу­ет­ся!»  — кри­чит де­воч­ка.

(13)Динка с оби­дой от­тал­ки­ва­ет сест­ру и вы­бе­га­ет на тер­ра­су. (14)За­мед­лив шаги, она про­хо­дит мимо тёти, спус­ка­ет­ся в сад и вдруг оста­нав­ли­ва­ет­ся у ка­лит­ки дачи. (15)Ре­ши­мость снова по­ки­да­ет Динку. (16)Тётя мол­чит и боль­ше не ска­жет ни слова, оста­вив вся­кие объ­яс­не­ния до мамы.

(17)Динка вспо­ми­на­ет ма­ми­но род­ное лицо, пе­чаль­ный во­про­ша­ю­щий взгляд таких лю­би­мых глаз… (18)Когда мама вол­ну­ет­ся, у неё все­гда на­чи­на­ет бить­ся на виске синяя жилка. (19)Нет, не смо­жет она огор­чить маму. (20)Род­ные люди не долж­ны при­чи­нять друг другу боль.

«(21)Ладно, не пойду. (22)Буду весь день сто­ять тут»,  — ре­ша­ет де­воч­ка и, при­жав­шись лбом к зелёным до­щеч­кам ка­лит­ки, смот­рит на до­ро­гу.

(По В. Осе­е­вой)

(1)За­бав­ные у птиц встре­ча­ют­ся имена! (2)На­при­мер, птица по­ган­ка. (3)По­ган­ка, да ещё и ро­га­тая! (4)Или птич­ка за­ви­руш­ка, или юла. (5)А вот со­всем милые имена: ов­сян­ка, про­сян­ка, ко­ноп­лян­ка, ма­ли­нов­ка и даже че­че­ви­ца! (6)А разве пло­хое на­зва­ние чиж или чечётка, зе­ле­нуш­ка, си­не­хвост­ка или си­зо­во­рон­ка! (7)На­зва­ния-про­зви­ща лучше всего: в них и вни­ма­ние, и ра­дость от встре­чи, и сча­стье от­кры­тия. (8)За­рян­ка  — это та, что поёт на заре. (9)Ку­куш­ка «ку-ку» да «ку-ку», и чем доль­ше ку­ку­ет, тем ты боль­ше до­во­лен. (10)Бы­ва­ют на­зва­ния и скуч­ные: ка­мен­ка обык­но­вен­ная, гор­ли­ца обык­но­вен­ная, звон­ко­го­ло­сую и белощёкую нашу си­ни­цу тоже на­зы­ва­ют обык­но­вен­ной.

(11)С этим я не могу со­гла­сить­ся: она по­ра­зи­ла меня с пер­вой же встре­чи. (12)А было это дав­ным-давно. (13)По­па­лась од­на­ж­ды си­ни­ца в охот­ни­чью ло­вуш­ку. (14)Я взял её в руку, осво­бо­дил, а она... умер­ла! (15)Толь­ко что была живая и рез­вая, щи­па­ла с вы­вер­та­ми за паль­цы  — и вот умер­ла. (16)Я рас­те­рян­но раз­жал руку: си­нич­ка не­по­движ­но ле­жа­ла на рас­кры­той ла­до­ни вверх лап­ка­ми. (17)Я по­дер­жал, по­дер­жал и по­ло­жил её на пенёк, и толь­ко руку отвёл  — си­нич­ка вскрик­ну­ла и уле­те­ла! (18)Какая же она обык­но­вен­ная, если такая не­обык­но­вен­ная об­ман­щи­ца: за­хо­чет  — умрёт, за­хо­чет  — вос­крес­нет.

(19)Не могут птицы быть «обык­но­вен­ны­ми»! (20)Вы толь­ко к ним при­смот­ри­тесь, при­слу­шай­тесь. (21)Живое не бы­ва­ет обык­но­вен­ным.

(По Н. Слад­ко­ву)

(1)Пуш­кин начал пи­сать очень рано. (2)Сест­ра его рас­ска­зы­ва­ла, что ещё де­вя­ти­лет­ним маль­чи­ком до по­ступ­ле­ния в Лицей он про­бо­вал со­чи­нять. (3)Он разыг­ры­вал перед сест­рой ма­лень­кие ко­ме­дии. (4)Когда одну из них Ольга Сер­ге­ев­на осме­я­ла, Пуш­кин не оби­дел­ся, а сам на себя со­чи­нил по-фран­цуз­ски эпи­грам­му.

(5)Мно­гих древ­них и со­вре­мен­ных пи­са­те­лей Пуш­кин тоже по­лю­бил в ран­нем дет­стве. (6)Едва на­учив­шись чи­тать, он за­би­рал­ся в от­цов­ский ка­би­нет, до­ста­вал из книж­но­го шкафа какой-ни­будь томик в кра­си­вом пе­ре­плёте и по­гру­жал­ся в чу­дес­ный мир фан­та­зии. (7)В семье книги очень це­ни­ли. (8)Отец Пуш­ки­на, Сер­гей Льво­вич, пре­крас­но знал ли­те­ра­ту­ру, ма­стер­ски де­кла­ми­ро­вал, сам писал изящ­ные стихи. (9)Ва­си­лий Льво­вич, дядя Алек­сандра, был при­знан­ным по­этом. (10)В го­сти­ной у Пуш­ки­ных по­сто­ян­но бы­ва­ли пи­са­те­ли и поэты, го­во­ри­ли и спо­ри­ли о ли­те­ра­ту­ре. «(11)В самом мла­ден­че­стве,  — вспо­ми­нал о сыне Сер­гей Льво­вич,  — он по­ка­зы­вал боль­шое ува­же­ние к пи­са­те­лям. (12)Когда к нам в гости при­ез­жал Ни­ко­лай Ми­хай­ло­вич Ка­рам­зин, ше­сти­лет­ний Алек­сандр вслу­ши­вал­ся в его раз­го­во­ры и не спус­кал с него глаз». (13)А когда ма­лень­ко­го Сашу уво­ди­ли из го­сти­ной в дет­скую и укла­ды­ва­ли спать, няня Арина Ро­ди­о­нов­на при­ни­ма­лась на­пе­вать ему песни, рас­ска­зы­вать рус­ские на­род­ные сказ­ки. (14)Он за­сы­пал под пе­ву­чий голос няни.

(15)Книги, раз­го­во­ры пи­са­те­лей и по­этов в го­сти­ной, сказ­ки и песни няни  — всё это пи­та­ло душу ма­лень­ко­го Саши, от­кла­ды­ва­лось в па­мя­ти и позже по­вли­я­ло на его твор­че­ство.

(По М. Ба­си­ной)

(1)Счи­та­ет­ся, что за­щи­ща­ют Оте­че­ство обыч­но муж­чи­ны. (2)Од­на­ко в рус­ской ис­то­рии были и за­щит­ни­цы-жен­щи­ны, ко­то­рые сра­жа­лись за Рос­сию с не мень­шей храб­ро­стью. (3)В 1806 году мо­ло­дая де­вуш­ка На­деж­да Ду­ро­ва сбе­жа­ла из дома, чтобы слу­жить Ро­ди­не на во­ен­ном по­при­ще. (4)Пе­ре­одев­шись в муж­скую одеж­ду и пред­ста­вив­шись дво­ря­ни­ном Алек­сан­дром Ду­ро­вым, она смог­ла по­сту­пить в улан­ский полк. (5)Де­вуш­ка участ­во­ва­ла в сра­же­ни­ях на­рав­не с дру­ги­ми во­и­на­ми, а в бою с фран­цу­за­ми у го­ро­да Гутт­штадт Ду­ро­ва спас­ла от смер­ти офи­це­ра Па­ни­на. (6)За свой по­двиг На­деж­да была на­граж­де­на Ге­ор­ги­ев­ским кре­стом.

(7)Прав­да, те­перь глав­ная тайна На­деж­ды была слу­чай­но рас­кры­та, и вско­ре про храб­рую де­вуш­ку узнал сам им­пе­ра­тор Алек­сандр I. (8)Он по­же­лал встре­тить­ся с На­деж­дой Ан­дре­ев­ной лично. (9)Встре­ча Ду­ро­вой с им­пе­ра­то­ром со­сто­я­лась в де­каб­ре 1807 года. (10)Им­пе­ра­тор вру­чил Ду­ро­вой Ге­ор­ги­ев­ский крест и всё удив­лял­ся храб­ро­сти и му­же­ству со­бе­сед­ни­цы. (11)Алек­сандр I пред­ло­жил На­деж­де вер­нуть­ся в ро­ди­тель­ский дом, но она гордо за­яви­ла: «Хочу быть во­и­ном!» (12)Им­пе­ра­тор был поражён её ре­ши­мо­стью и оста­вил Ду­ро­ву в рус­ской армии.

(13)В Оте­че­ствен­ную войну 1812 года На­деж­да Ду­ро­ва была про­из­ве­де­на в чин по­ру­чи­ка, ко­ман­до­ва­ла по­лу­эс­кад­ро­ном. (14)Ду­ро­ва участ­во­ва­ла во мно­гих сра­же­ни­ях той войны. (15)Была она и под Смо­лен­ском, и на Бо­ро­дин­ском поле. (16)Во время Бо­ро­дин­ской битвы Ду­ро­ва ока­за­лась на пе­ре­до­вой, по­лу­чи­ла ра­не­ния, но оста­лась в строю. (17)О своей служ­бе в армии На­деж­да Ду­ро­ва впо­след­ствии рас­ска­за­ла в пре­крас­ной книге «За­пис­ки ка­ва­ле­рист-де­ви­цы».

(По ма­те­ри­а­лам Ин­тер­не­та)

(1)Спо­соб­ность птиц ле­тать все­гда при­вле­ка­ла че­ло­ве­ка. (2)Птицы машут кры­лья­ми и летят: одни тише, дру­гие быст­рей. (3)Есть птицы, ко­то­рые могут ле­тать, не дви­гая кры­лья­ми, − они паря́т. (4)Орлы и грифы на вос­хо­дя­щих по­то­ках воз­ду­ха спо­соб­ны под­нять­ся под об­ла­ка, не взмах­нув ни разу кры­лом. (5)Аль­ба­тро­сы, бу­ре­вест­ни­ки и чайки ча­са­ми паря́т над оке­а­ном. (6)У па­ря­щих птиц боль­шие кры­лья  — либо очень длин­ные, либо очень ши­ро­кие. (7)У птиц, жи­ву­щих в лесу  — глу­ха­рей, синиц, дят­лов,  — кры­лья ши­ро­кие и ко­рот­кие. (8)С та­ки­ми кры­лья­ми удоб­но ла­ви­ро­вать среди гу­стых вет­вей. (9)А у птиц, ко­то­рые да­ле­ко и быст­ро ле­та­ют  — у стри­жей, ла­сто­чек, ку­ли­ков, − на­о­бо­рот, кры­лыш­ки узень­кие и длин­ные.

(10)Почти все птицы  — хо­ро­шие ле­ту­ны. (11)Ра­ке­той взле­та­ет из-под ног фазан. (12)Стре­лой про­но­сит­ся через по­ля­ну яст­реб. (13)Кам­нем па­да­ет на до­бы­чу сокол. (14)Орлы по­ка­зы­ва­ют фи­гу­ры выс­ше­го пи­ло­та­жа: «бочки», «мёртвые петли», «пи­ки­ро­ва­ние». (15)А кро­шеч­ный ко­либ­ри может ле­теть даже стоя, спи­ной вперёд! (16)Вот что зна­чат для птицы кры­лья!

(17)Не­уди­ви­тель­но, что с древ­них времён че­ло­век хотел на­учить­ся ле­тать. (18)Икар, герой древ­не­гре­че­ско­го мифа, по­пла­тил­ся жиз­нью, решив по­ле­теть на сде­лан­ных его отцом кры­льях. (19)Лео­нар­до да Винчи, зна­ме­ни­тый ита­льян­ский ху­дож­ник и учёный, изоб­ре­та­тель, в эпоху Воз­рож­де­ния со­здал чер­те­жи мно­гих ле­та­тель­ных ап­па­ра­тов, но по­ле­теть, как птица, так и не смог. (20)Лишь в конце де­вят­на­дца­то­го века ис­сле­до­ва­ния увен­ча­лись успе­хом, и те­перь мы ле­та­ем на самолётах и хоть не­мно­го пред­став­ля­ем, что чув­ству­ет в полёте птица.

(По Н. Слад­ко­ву)

(1)Че­ло­ве­че­ский глаз при­спо­соб­лен для ви­де­ния на свету. (2)Чем мень­ше света, тем труд­нее глазу ви­деть. (3)Но че­ло­ве­че­ский разум со­здал элек­три­че­ское осве­ще­ние, изобрёл при­бо­ры, поз­во­ля­ю­щие ви­деть в тем­но­те. (4)А как же видят те жи­вот­ные, жизнь ко­то­рых про­хо­дит в норах или на дне оке­а­на, куда не про­ни­ка­ют сол­неч­ные лучи? (5)Мно­гие жи­вот­ные при­спо­со­би­лись к жизни в тем­но­те: зре­ние им за­ме­ни­ли дру­гие ор­га­ны чувств.

(6)Жи­вот­ные, жи­ву­щие в норах, на­учи­лись об­хо­дить­ся вовсе без зре­ния. (7)У обыч­но­го крота, на­при­мер, такие ма­лень­кие, как би­се­рин­ки, глаз­ки, что и на свету он вряд ли что-то может уви­деть. (8)Не­ко­то­рые нор­ные жи­вот­ные во­об­ще не имеют глаз, вер­нее, глаза у них есть, но они плот­но за­кры­ты ве́ками. (9)В южных сте­пях во­дят­ся жи­вот­ные-сле­пы­ши. (10)Зре­ние этим жи­вот­ным за­ме­ня­ют силь­но раз­ви­тые обо­ня­ние и ося­за­ние, ко­то­рые по­мо­га­ют им дви­гать­ся и на­хо­дить пищу.

(11)Мно­гие на­се­ко­мые, рыбы и дру­гие жи­вот­ные могут слы­шать и из­да­вать уль­тра­зву­ки  — очень вы­со­кие звуки (45 тысяч ко­ле­ба­ний в одну се­кун­ду!). (12)С их по­мо­щью они на­хо­дят друг друга. (13)Это осо­бен­но важно для рыб: ведь в воде, да ещё на глу­би­не, да­ле­ко ви­деть нель­зя, а звуки в воде рас­про­стра­ня­ют­ся очень хо­ро­шо. (14)Стаи мно­гих пород рыб слов­но иг­ра­ют целые кон­цер­ты, и, хотя слы­шать эти кон­цер­ты мы не можем, при­хо­дит­ся при­знать, что по­го­вор­ка «нем как рыба» ока­зы­ва­ет­ся не­вер­ной.

(По Б. Сер­ге­е­ву)

(1)Слу­чи­лось это вес­ной на Тай­мы­ре. (2)Взяв ружьё, я от­пра­вил­ся в горы. (3)До моей из­люб­лен­ной скалы можно было уже рукой по­дать, как вдруг на чи­стом белом снегу я уви­дел све­жий за­ячий след. (4)Вско­ре я уви­дел и зайца. (5)Я бежал за ним как одер­жи­мый, а шуст­рый беляк успел уже пе­ре­брать­ся через гор­ный ручей и быст­ро уда­лял­ся в сто­ро­ну боль­шой белой по­ля­ны.

(6)Когда же до неё до­брал­ся и я, то на по­ля­не был уже не один, а целых два зайца! (7)Но они, за­ме­тив меня, от­бе­жа­ли и сели рядом: нос од­но­го упи­рал­ся в ухо дру­го­го. (8)А так как зайцы видят сбоку, то всё про­стран­ство, окру­жа­ю­щее их, стало ими про­смат­ри­вать­ся. (9)И с какой бы сто­ро­ны я ни стре­мил­ся к ним по­дой­ти на ру­жей­ный вы­стрел, они за­ме­ча­ли меня и от­бе­га­ли в сто­ро­ну, причём не убе­га­ли со­всем, а толь­ко от­бе­га­ли на без­опас­ное рас­сто­я­ние и вновь са­ди­лись в свою преж­нюю позу. (10)Все мои по­пыт­ки пой­мать их были тщет­ны.

(11)Ока­зы­ва­ет­ся, по­сло­ви­ца «За двумя зай­ца­ми по­го­нишь­ся – ни од­но­го не пой­ма­ешь» имеет осо­бый смысл. (12)Я-то думал, что зайцы раз­бе­га­ют­ся и ты не зна­ешь, за каким бе­жать... (13)Мне стало ве­се­ло. (14)Ну, думаю, спа­си­бо вам, мои «учи­те­ля», за урок и жи­ви­те себе на здо­ро­вье.

(По М. Лит­вя­ко­ву)

(1)О чём го­во­рят на­зва­ния рас­те­ний? (2)Мать-и-ма­че­ха и иван-да-марья, ку­куш­ки­ны слёзки и ра­ко­вые шейки  — так об­раз­но мог на­звать их лишь че­ло­век, тонко чув­ству­ю­щий при­ро­ду. (3)Пред­ста­вим, что издан такой бо­та­ни­че­ский сло­варь, где на­ря­ду с ши­ро­ко из­вест­ны­ми на­зва­ни­я­ми рас­те­ний при­ве­де­ны все их си­но­ни­мы  — на­зва­ния на­род­ные, по­э­ти­че­ские, ле­кар­ствен­ные. (4)Ли­сто­вяк, су­ни­ка, поз­об­ни­ка, по­ле­ви­ца  — всё это на­зва­ния всеми лю­би­мой ягоды зем­ля­ни­ки. (5)Мно­гие из при­ведённых си­но­ни­мов не сразу по­нят­ны. (6)По­это­му не­ред­ко, рас­шиф­ро­вав на­зва­ние рас­те­ния, вдруг от­кры­ва­ешь его с не­ожи­дан­ной для себя сто­ро­ны.

(7)На­при­мер, обыч­ная ге­рань. (8)Одни виды рас­тут у нас на лугах, в лесах, дру­гие укра­ша­ют под­окон­ни­ки ком­нат. (9)В пе­ре­во­де с гре­че­ско­го на­зва­ние «ге­рань» озна­ча­ет «жу­равль». (10)Летом при­гля­ди­тесь к рас­те­нию: там, где не­дав­но кра­со­ва­лись сине-фи­о­ле­то­вые звёздоч­ки цвет­ков, вы уви­ди­те «жу­рав­ли­ные клю­ви­ки» − плоды этих рас­те­ний.

(11)Де­ре­вья и травы зна­чат для людей так много, что не­ко­то­рые на­ро­ды на­зва­ли свои стра­ны в честь са­мо­го лю­би­мо­го или важ­но­го для них рас­те­ния. (12)В Ар­ген­ти­не с при­хо­дом лас­ко­во­го ветра зе­фи­ра бе­ре­га боль­ших и малых рек бук­валь­но усы­па­ны цвет­ка­ми зе­фи­ран­те­са бе­ло­го. (13)Свер­ка­ю­щие в лучах солн­ца ис­кри­сты­ми ро­син­ка­ми, они ка­жут­ся ска­зоч­ны­ми цвет­ка­ми, го­ря­щи­ми се­реб­ря­ным огнём. (14)Ис­пан­цы  — пер­вые ев­ро­пей­цы, по­се­тив­шие эти места, на­столь­ко были оча­ро­ва­ны пред­став­шей перед ними кар­ти­ной зе­фи­ран­те­сов, что на­зва­ли эту стра­ну Ар­ген­ти­ной  — «се­реб­ря­ной стра­ной».

(По А. Се­ме­ни­ну)

(1)Много ребят увле­ка­ет­ся ры­бал­кой, а вот пой­мать круп­ную рыбу удаётся толь­ко тем, кто вни­ма­тель­но на­блю­да­ет за жиз­нью водоёма, кто знает по­вад­ки рыб. (2)В верх­них слоях про­зрач­ной воды можно часто ви­деть не­боль­ших рыбок. (3)Друж­ны­ми стай­ка­ми пла­ва­ют они у бе­ре­га. (4)Если ры­бо­лов ведёт себя спо­кой­но, рыбки ино­гда под­плы­ва­ют к его по­плав­ку и лю­бо­пыт­ства ради тол­ка­ют его го­ло­вой. (5)Но вот ры­бо­лов за­бу­дет­ся и чихнёт или каш­ля­нет. (6)Се­реб­ря­ные брыз­ги рас­сып­лют­ся в раз­ные сто­ро­ны, и стай­ки рыбок как не бы­ва­ло.

(7)Од­на­ж­ды мне до­ве­лось ви­деть, как щука ис­пу­га­лась че­ло­ве­че­ско­го го­ло­са. (8)Ран­ней вес­ной на мел­ком озере, где было со­всем мало рас­те­ний, го­лод­ные щуки брали на блес­ну так жадно, что я быст­ро пой­мал не­сколь­ко круп­ных рыб. (9)В про­зрач­ной воде мне уда­лось уви­деть, как из травы по­яв­ля­лась гроз­ная хищ­ни­ца, как быст­рым брос­ком хва­та­ла она блес­ну. (10)Я не хотел боль­ше ло­вить по­ло­са­тых кра­са­виц и стал с лю­бо­пыт­ством на­блю­дать за ними. (11)И вот, когда я про­во­дил блес­ну мимо во­до­рос­лей и от­ту­да мельк­ну­ла брон­зо­вая по­ло­са по­гнав­шей­ся щуки, я на­роч­но гром­ко вскрик­нул. (12)Щука не могла меня ви­деть, но она как-то сразу съёжи­лась, сник­ла и, раз­вер­нув­шись, жалко юрк­ну­ла в глу­би­ну.

(13)На рыбу дей­ству­ет даже самый сла­бый звук  — вот по­че­му на ры­бал­ке нель­зя шу­меть. (14)За­ме­че­но: круп­ная рыба более осто­рож­на, чем мел­кая.

(По Г. Са­зо­но­ву)

(1)Дело это дав­нее, а из па­мя­ти не ухо­дит. (2)Было так: штур­мом взяли рейхс­таг, стих­ла паль­ба, и по тран­шее, вы­ры­той на бе­ре­гу речки Шпрее, хо­ди­ли как не­при­ка­ян­ные опалённые боями люди. (3)На лицах уста­лость, страш­ная уста­лость… (4)Че­ты­ре года тяжёлого рат­но­го труда: кровь, гро­хот, серд­це в кулак сжато, спишь  — не спишь  — война!

(5)И вдруг в пол­ной ти­ши­не раз­да­лись новые звуки. (6)Гля­дим  — от­ку­да ни возь­мись сва­ли­ва­ет­ся с неба стай­ка диких уто­чек; по­дер­жа­лись в воз­ду­хе, по­кру­жи­лись и пи­ки­ру­ют со­всем рядом на воду, под гор­ба­тый мо­стик, что не­по­далёку от рейхс­та­га: «Кря-кря-кря-а-а!..» (7)Да так за­ли­ви­сто и ве­се­ло кри­чат, аж ото­ропь взяла. (8)Смот­рим и гла­зам не верим: толь­ко-толь­ко ог­нен­ный смерч про­ка­тил­ся, а они вон уже как мирно бе­се­ду­ют! (9)И сразу стало легче на серд­це: вот оно что, птицы вер­ный знак по­да­ют, сразу чуют, что к чему.

(10)Встре­пе­ну­лись бойцы и будто на­ли­лись силой, по­прав­ля­ют гим­настёрки, чи­стят са­по­ги. (11)За­гру­бев­шие руки уже жаж­дут об­нять ма­те­рей, жён, детей: зна­чит, мир! (12)А уточ­ки всё за­ли­ва­ют­ся, пе­ре­ле­та­ют, су­е­тят­ся, слов­но по­ни­ма­ют, что нынче можно проч­но устра­и­вать­ся и стро­ить гнез­до. (13)Вот так, пом­нит­ся, мир­ные пти­чьи го­ло­са стали для нас, сол­дат, вещим зву­ком  — конец войне. (14)И сей­час, как в то далёкое время, вспо­ми­на­ют­ся кры­ла­тые вест­ни­ки мира  — мира на дол­гие годы.

(По В. Во­ро­ни­ну)

(1)В мо­роз­ное утро слышу: кто-то сту­чит на­стой­чи­во, не­тер­пе­ли­во. (2)Вы­хо­жу на крыль­цо  — ни­ко­го нет. (3)И снова тот же стук. (4)На­вер­ное, кто-то ба­лу­ет­ся, сей­час под­ка­ра­у­лю. (5)Вы­гля­ды­ваю из окна: снова ни­ко­го нет, толь­ко на­хох­лив­ши­е­ся воро́ны на де­ре­вьях сидят. (6)И опять: «Стук, стук, стук». (7)На­ко­нец из окна вижу: на кры­леч­ке топ­чет­ся серая во­ро­на и тол­стым клю­вом ба­ра­ба­нит по сту­пень­кам, будто воз­му­ща­ет­ся: «Что же вы так долго корм не вы­но­си­те?»

(8)Оде­ва­юсь и с вед­ром иду к ящику, куда обыч­но ссы­па­ют пи­ще­вые от­хо­ды, а во дворе, хоть солн­це уже яркое и небо ясное, мо­ро­зец за уши по­щи­пы­ва­ет. (9)Вы­сы­паю корм-от­хо­ды и иду к дому, обо­ра­чи­ва­юсь на во­ро­ний галдёж: силь­ные бес­со­вест­ные во­ро­ны от­тес­ня­ют от корма ма­лень­ких галок, между собою де­рут­ся. (10)И тут за­ме­чаю: из-под сарая ска­чет во­ро­на с пе­ре­би­тым кры­лом, во­ло­чит его по снегу, пы­та­ет­ся взле­теть на ящик, а не может. (11)Тогда села она вдали, рас­пу­сти­ла кры­лья и, вы­тя­нув шею, из­да­ла гром­кий, жа­лоб­ный крик; но никто ей из ворон не ото­звал­ся. (12)И вдруг к боль­ной и бес­по­мощ­ной птице под­ле­та­ет с кор­мом ма­лень­кая юркая га­лоч­ка, опу­сти­лась возле неё, от­да­ла пищу и за дру­гой пор­ци­ей уле­те­ла.

(13)Стою оза­да­чен­ный, ни­че­го не по­ни­маю. (14)Ока­зы­ва­ет­ся, не бро­сить сла­бо­го в беде  — это тоже чу­дес­ный закон при­ро­ды!

(По А. До­ро­хо­ву)

(1)Од­на­ж­ды я про­ез­жал на мо­тор­ке по на­ше­му мор­ско­му за­ли­ву и уви­дел, как по на­прав­ле­нию к ма­лень­ко­му озеру, отделённому от Бе­ло­го моря бо­ло­ти­стым пе­ре­шей­ком, про­ле­те­ло пять ле­бе­дей. (2)Я на­пра­вил мо­тор­ку по­бли­же, чтобы по­лю­бо­вать­ся ими. (3)Но вдруг со сто­ро­ны озера по­слы­шал­ся шум. (4)Ле­бе­ди, по­чув­ство­вав что-то не­обыч­ное, раз­го­ня­лись по воде для взлёта. (5)К сча­стью, ветер дул с моей сто­ро­ны по на­прав­ле­нию к озеру, а так как все круп­ные во­до­пла­ва­ю­щие птицы взле­та­ют про­тив ветра, то ле­бе­ди долж­ны были про­ле­теть близ­ко над тем ме­стом, где стоял я. (6)Вот уже между вер­хуш­ка­ми елей по­ка­зал­ся пер­вый ле­бедь, за ним осталь­ные. (7)По­глощённый зре­ли­щем, я не сразу услы­шал тихий писк-свист. (8)Смот­рю и гла­зам своим не верю: на кон­чи­ке ело­вой лапы весь на виду, тре­пе­ща кры­лыш­ка­ми и за­драв хох­ла­стую головёнку, сидит ряб­чик. (9)Вот и вто­рой с таким же пис­ком, забыв про меня, бежит по ветке дру­го­го де­ре­ва  — туда, от­ку­да ле­бе­ди вид­нее. (10)Огля­нул­ся я  — весь вы­во­док на виду, и все на меня ноль вни­ма­ния. (11)Все, как бы пе­ре­го­ва­ри­ва­ясь друг с дру­гом и со­вер­шен­но по­за­быв про меня, смот­рят на ле­бе­дей, де­ла­ю­щих круг над лесом.

(12)Ино­гда, когда встре­ча­ешь что-ни­будь ред­кое и кра­си­вое, со­жа­ле­ешь, что ни­ко­го нет рядом. (13)Но сей­час мы вме­сте с ряб­чи­ка­ми со­пе­ре­жи­ва­ли кра­со­ту. (14)Звери и птицы тоже могут лю­бо­вать­ся кра­си­вым!

(По В. Хле­бо­ви­чу)

(1)Много прак­ти­че­ских задач по ма­те­ма­ти­ке и фи­зи­ке решил гре­че­ский учёный Ар­хи­мед, имя ко­то­ро­го хо­ро­шо из­вест­но всему миру. (2)За свою жизнь он сде­лал так много, что рас­ска­зы­вать об этом по­дроб­но надо в от­дель­ной книж­ке.

(3)Осо­бую славу Ар­хи­ме­ду при­нес­ли изоб­ре­те­ния, мно­гие из ко­то­рых живут и по сей день. (4)На­при­мер, каж­дая хо­зяй­ка, сама того не зная, часто поль­зу­ет­ся «вин­том Ар­хи­ме­да». (5)Глав­ную часть мя­со­руб­ки  — винт, ко­то­рый вер­тит­ся внут­ри труб­ки и тол­ка­ет мясо к ножам,  — изобрёл Ар­хи­мед две с лиш­ним ты­ся­чи лет назад. (6)Он при­ду­мал его, ко­неч­но, не для мя­со­руб­ки, а для на­со­сов, ко­то­ры­ми в его время ка­ча­ли воду на поля.

(7)Ар­хи­мед жил не в самой Гре­ции, а в гре­че­ской ко­ло­нии  — не­боль­шом го­ро­де Си­ра­ку́зы, на ост­ро­ве Си­ци­лия. (8)Когда Ар­хи­ме­ду было около се­ми­де­ся­ти лет, в две­сти две­на­дца­том году до нашей эры его род­ной город оса­ди­ли вой­ска мо­гу­ще­ствен­но­го Рима и по­тре­бо­ва­ли сдать­ся. (9)Но гор­дые си­ра­ку́зцы ре­ши­ли обо­ро­нять­ся. (10)Одним из ру­ко­во­ди­те­лей обо­ро­ны стал Ар­хи­мед. (11)Под ру­ко­вод­ством учёного го­ро­жа­не по­стро­и­ли много во­ен­ных машин для ме­та­ния тяжёлых кам­ней и брёвен. (12)Бла­го­да­ря этим ма­ши­нам почти год греки от­би­ва­лись от мно­го­ты­сяч­ных рим­ских войск, но рим­ля­не всё-таки во­рва­лись в город и пе­ре­би­ли почти всех его жи­те­лей. (13)Среди по­гиб­ших был и Ар­хи­мед. (14)Пре­да­ние гла­сит, что, когда рим­ский сол­дат уже за­мах­нул­ся на Ар­хи­ме­да мечом, тот крик­нул: «Не тро­гай мои чер­те­жи!»

(По И. Де­п­ма­ну)

(1)Как узнать воз­раст рыбы? (2)Учёные спо­соб­ны уста­но­вить его очень точно. (3)Ока­зы­ва­ет­ся, свое­об­раз­ным пас­пор­том рыбы яв­ля­ет­ся её чешуя. (4)У мо­ло­дой рыбы че­шуй­ки тон­кие и неж­ные; под­рас­та­ет рыба, и чешуя ста­но­вит­ся боль­ше, толще, гру­бее. (5)Быст­рее всего рыбы рас­тут летом и осе­нью, а зимой обыч­но рост пре­кра­ща­ет­ся,  — в это время и об­ра­зу­ет­ся на чешуе узкое тёмное коль­цо.

(6)По числу го­до­вых колец, по их ши­ри­не и по из­ло­мам че­шуй­ки можно узнать не толь­ко воз­раст рыбы. (7)Этот пас­порт рас­ска­жет и о про­шлом его хо­зяй­ки: когда ей жи­лось сытно, когда  — го­лод­но, ка­ко­го роста она была два или три года назад. (8)Если эта рыба  — «пу­те­ше­ствен­ни­ца даль­не­го пла­ва­ния», пас­порт со­об­щит, когда она жила в море и когда по­па­ла в реку, ведь реч­ные коль­ца более узкие, чем мор­ские. (9)Можно узнать также, сколь­ко раз она не­ре­сти­лась. (10)Когда рыбы идут на не­рест, они го­ло­да­ют, края че­шуй­ки де­ла­ют­ся тонь­ше, сти­ра­ют­ся, и на этом месте об­ра­зу­ет­ся рубец.

(11)Те­перь по­нят­но, по­че­му такой пас­порт не по­те­ря­ешь. (12)Ведь даже если у какой-ни­будь рыбы будет со­дра­но много че­шу­ек, хоть не­сколь­ко все­гда оста­нет­ся. (13)Ко­неч­но, чтобы всё это вы­чи­тать в ры­бьем пас­пор­те, надо знать био­ло­гию рыб. (14)Пас­порт по­мо­га­ет узнать, где та или иная рыба растёт, где ей лучше живётся.

(По К. Мер­ку­лье­вой)

(1)Лист, ли­сто­чек! (2)От­ку­да про­изо­шло это на­зва­ние? (3)Может быть, по­то­му мы на­зы­ва­ем лист­ком бу­ма­гу, ле­жа­щую перед нами, что сотни лет назад люди в самом деле ис­поль­зо­ва­ли для пись­ма ли­стья де­ре­вьев… (4)Жи­те­ли жар­ких стран, на­при­мер, пи­са­ли друг другу по­сла­ния на ши­ро­ких ли­стьях пальм или ба­на­нов.

(5)А на Руси бу­ма­гу за­ме­ня­ла бе­ре­ста  — бе­ло­снеж­ная кора берёзы. (6)В му­зе­ях хра­нят­ся на­пи­сан­ные на бе­ре­сте книги, их пи­са­ли от руки мо­на­хи в мо­на­сты­рях.

(7)Бу­ма­га впер­вые была из­го­тов­ле­на в Китае, её де­ла­ли из бам­бу­ка, шел­ко­ви­цы, ри­со­вой со­ло­мы. (8)Сырьё из­мель­ча­лось в огром­ной ступе, а затем всё это ва­ри­лось в боль­ших чанах. (9)Из­го­тав­ли­ва­ли бу­ма­гу вруч­ную.

(10)В наше время бу­ма­га из­го­тав­ли­ва­ет­ся на бу­маж­ных ком­би­на­тах, их стро­ят обыч­но по­бли­же к лесу, на бе­ре­гах боль­ших рек. (11)Мощ­ные дро­биль­ные ма­ши­ны за не­сколь­ко часов пре­вра­ща­ют брёвна в мел­кую щепу, как это де­ла­ли когда-то вруч­ную в ступ­ке. (12)Го­то­вая бу­маж­ная масса по­па­да­ет из кот­лов в бу­ма­го­де­ла­тель­ную ма­ши­ну. (13)Бу­ма­га сво­ра­чи­ва­ет­ся ма­ши­ной в огром­ные ру­ло­ны, затем её гла­дят  — про­пус­ка­ют через тяжёлые валы. (14)Потом от­прав­ля­ют на фаб­ри­ку, где де­ла­ют тет­ра­ди, или в ти­по­гра­фию, где пе­ча­та­ют га­зе­ты и книги.

(15)Всем из­вест­но, что из де­ре­ва из­го­тав­ли­ва­ют сотни пред­ме­тов, но всё же самый за­ме­ча­тель­ный из них  — ли­сток бу­ма­ги.

(По Е.П. Мару)

(1)Спро­си­те у спортс­ме­нов, что каж­дый из них по­ни­ма­ет под сло­вом «тре­нер». (2)Один спортс­мен, со­слав­шись на сло­варь, от­ве­тит: «Тре­нер (от ан­глий­ско­го «тре­нинг»  — «упраж­не­ние»)  — это спе­ци­а­лист, зна­ток ка­ко­го-либо вида спор­та». (3)Дру­гой ска­жет проще: «Тре­нер  — это вос­пи­та­тель мо­ло­дых ат­ле­тов». (4)Тре­тий назовёт тре­не­ра во­е­на­чаль­ни­ком, ко­то­рый ру­ко­во­дит спор­тив­ным сра­же­ни­ем. (5)Четвёртый на ос­но­ва­нии мно­же­ства слу­ча­ев из своей жизни и из жизни то­ва­ри­щей по ко­ман­де вспом­нит о тре­не­ре как о доб­ром, но стро­гом и спра­вед­ли­вом учи­те­ле, стар­шем друге, ко­то­рый знает, когда у его пи­том­цев дни рож­де­ния, кто каким видом ис­кус­ства увле­ка­ет­ся, у кого не­ла­ды дома. (6)Кто же прав? (7)Все правы, по­то­му что каж­дый от­ме­тил какую-ни­будь одну сто­ро­ну мно­го­гран­ной де­я­тель­но­сти тре­не­ра, одну из черт его ха­рак­те­ра.

(8)Чтобы учить дру­гих, надо са­мо­му много знать. (9)По­это­му тре­нер, ко­неч­но же, знает свой вид спор­та не по­на­слыш­ке, а, как го­во­рит­ся, из­нут­ри. (10)Чаще всего тре­не­ра­ми ста­но­вят­ся быв­шие спортс­ме­ны. (11)Ко­неч­но, не все быв­шие спортс­ме­ны обя­за­тель­но хо­ро­шие тре­не­ры. (12)Но все хо­ро­шие тре­не­ры, как пра­ви­ло, опыт­ные спортс­ме­ны, на­при­мер зна­ме­ни­тые Ана­то­лий Та­ра­сов (хок­кей с шай­бой) и Алек­сандр Го­мель­ский (бас­кет­бол).

(13)Друг и учи­тель, то­ва­рищ и муд­рый на­став­ник, а порой врач и даже мас­са­жист  — вот кто такой спор­тив­ный тре­нер. (14)При­хо­дят к нему дев­чон­ки и маль­чиш­ки  — не­опыт­ные, мало что уме­ю­щие. (15)А ста­но­вят­ся ис­тин­ны­ми спортс­ме­на­ми  — тех­нич­ны­ми, быст­ры­ми, уме­лы­ми, силь­ны­ми, му­же­ствен­ны­ми.

(По Г. Юр­ми­ну)

(1)Редко в каком го­ро­де нет сей­час во­до­про­во­да. (2)Каж­дый из нас тра­тит в день вёдер де­сять−две­на­дцать воды. (3)А в ста­ри­ну жи­тель та­ко­го го­ро­да, как Париж, рас­хо­до­вал толь­ко одно ведро воды. (4)Вот и по­счи­тай­те, часто ли он мог мыть­ся и много ли он тра­тил воды на стир­ку белья и убор­ку ком­нат… (5)Да и не­муд­ре­но, что воды тра­ти­ли мало: во­до­про­во­дов тогда не было. (6)Кое-где на пло­ща­дях были ко­лод­цы, и воду при­хо­ди­лось тас­кать вёдрами.

(7)Бельё па­ри­жа­нин менял редко: раз в месяц или два. (8)Тогда ду­ма­ли не о том, чтобы ру­баш­ка была чи­стая, а о том, чтобы кру­же­ва на ман­же­тах были по­до­ро­же. (9)Но­со­вой пла­ток тоже по­явил­ся со­всем не­дав­но. (10)Ему всего толь­ко лет две­сти−три­ста. (11)Среди самых важ­ных и знат­ных людей не­ма­ло было таких, ко­то­рые счи­та­ли но­со­вой пла­ток не­нуж­ной рос­ко­шью.

(12)Ка­на­ли­за­ции не было. (13)В Па­ри­же помои вы­ли­ва­ли прямо на улицу из окон. (14)Гряз­ная вода сте­ка­ла в ка­на­ву, вы­ры­тую по­сре­ди улицы. (15)Не­уди­ви­тель­но, что в ста­ри­ну люди бо­ле­ли го­раз­до чаще, чем сей­час. (16)Никто не знал тогда, что, где грязь, там и за­ра­за. (17)Слу­ча­лось, что целые го­ро­да вы­ми­ра­ли от страш­ных бо­лез­ней  — чумы, чёрной оспы. (18)Что же сде­ла­ло нас здо­ро­вее и креп­че? (19)Во­до­про­вод­ный кран, кусок мыла, чи­стая одеж­да.

(По М. Ильи­ну)

(1)В су­гро­бе тепло. (2)Снег  — один из самых луч­ших при­род­ных утеп­ли­те­лей. (3)До какой-то сте­пе­ни он со­хра­ня­ет лет­нее тепло земли, тепло че­ло­ве­ка или зверя, за­рыв­ше­го­ся в су­гроб. (4)В мороз и в буран под сне­гом гра­ду­сов на де­сять теп­лее, чем на от­кры­том про­стран­стве.

(5)Под снег пря­чут­ся но­че­вать наши бо­ро­вые птицы: глу­харь, ряб­чик, те­те­рев, ку­ро­пат­ка. (6)Но­че­вать они оста­ют­ся прямо там, где по­кор­ми­лись, или от­ле­та­ют на не­зна­чи­тель­ное рас­сто­я­ние. (7)Чтобы за­рыть­ся по­глуб­же, птица ны­ря­ет в су­гроб с де­ре­ва или с лёта. (8)Пройдёт под сне­гом шагов шесть или даже ше­сть­де­сят, са­дит­ся по­удоб­нее и за­сы­па­ет. (9)Всю дол­гую зиму про­во­дит под сне­гом и жи­тель тунд­ры лем­минг. (10)Он ко­па­ет длин­ны­ми ост­ры­ми ко­гот­ка­ми твёрдый снег, про­ка­пы­ва­ет во все сто­ро­ны ходы­тун­не­ли. (11)До­ко­па­ет­ся до кочки, а на ней, как в хо­ло­диль­ни­ке, со­хра­ни­лись соч­ные сте­бель­ки, зелёные ли­сти­ки, почки, се­ме­на, ягоды: вот тебе и обед, све­жий и вкус­ный. (12)Там же, под сне­гом, лем­минг стро­ит про­стор­ное гнёздыш­ко, вы­во­дит детёнышей, и ма­лы­шам уютно в мяг­кой по­стель­ке, тепло возле ма­ми­но­го жи­во­та.

(13)Сне­гом укры­ва­ют на зиму зем­ля­ни­ку и ма­ли­ну, чтоб не подмёрзли цве­точ­ные почки; снеж­ный су­гро­бик на­гре­ба­ют на при­стволь­ный круг яб­ло­ни, чтобы теп­лей было дре­вес­ным кор­ням. (14)Умный кре­стья­нин дав­ным-давно на­учил­ся хра­нить в снеж­ном су­гро­бе све­жие ка­пуст­ные ко­ча­ны до весны.

(По В. В. Фомичёвой)

(1)Од­на­ж­ды, про­хо­дя мимо теп­ли­цы, где росла по­ми­дор­ная рас­са­да, я уви­дел, что туда за­ле­тел скво­рец: ви­ди­мо, нашёл кро­хот­ный лаз сбоку. (2)По­хо­дил-по­хо­дил ве­сен­ний певец между гря­док, а когда за­хо­тел уле­теть об­рат­но, ткнул­ся туда-сюда и понял, что ока­зал­ся в ло­вуш­ке. (3)Скво­рец за­па­ни­ко­вал, стал ме­тать­ся с бес­по­кой­ным стрёкотом из сто­ро­ны в сто­ро­ну. (4)Хо­ду­ном за­хо­ди­ла плёнка, за­ше­ле­сте­ла. (5)Вот тут-то и по­явил­ся со­сед­ский ко­тя­ра Мур­зик, слов­но по­чу­ял лёгкую до­бы­чу, и стал бе­гать за сквор­цом по теп­ли­це вза­двперёд, уда­ряя лапой по плёнке. (6)Скво­рец от ис­пу­га ещё силь­нее за­ме­тал­ся и за­цвир­кал.

(7)Я не мог прий­ти на по­мощь птице, так как стоял за за­бо­ром. (8)Не­из­вест­но, сколь­ко бы про­длил­ся этот не­обыч­ный по­еди­нок, если бы кот не­ожи­дан­но не про­ды­ря­вил ост­ры­ми ког­тя­ми в плёнке огром­ную дыру и не от­ско­чил в сто­ро­ну. (9)То ли ис­пу­гал­ся трес­ка, то ли устал го­нять­ся. (10)Скво­рец в теп­ли­це на какое-то мгно­ве­ние тоже при­тих. (11)И тут пёстрый плен­ник  — ф-фыр-р!  — вдруг вы­порх­нул в дыру, про­де­лан­ную Мур­зи­ком в охот­ни­чьем азар­те. (12)Кот с явным удив­ле­ни­ем и со­жа­ле­ни­ем смот­рел на осво­бо­див­ше­го­ся из не­во­ли сквор­ца.

(13)А тот сел на скво­реч­ник, по­пра­вил клю­вом растрёпан­ные пёрышки, по­смот­рел в сто­ро­ну солн­ца и звон­ко запел, как будто бы не­сколь­ко минут назад не про­изо­шло ни­че­го страш­но­го. (14)А я по­ду­мал о Мур­зи­ке, о том, как охот­ни­чий азарт может обер­нуть­ся не­ожи­дан­ным доб­ром.

(По Н. Кра­силь­ни­ко­ву)

(1)Если бы мы мы­лись без мыла, мы все­гда хо­ди­ли бы гряз­ны­ми. (2)Мыло  — самый силь­ный враг грязи. (3)Са́жу, на­при­мер, осо­бен­но труд­но от­мыть. (4)Сажа  — это кро­хот­ные ку­соч­ки угля с ост­ры­ми кра­я­ми. (5)Заберётся такой уголёк в углуб­ле­ние кожи  — его от­ту­да не вы­ца­ра­па­ешь. (6)Но по­про­буй­те на­мы­лить руки мылом! (7)Мыло на­бро­сит­ся на сажу, вы­го­нит её из всех пор и скла­док.

(8)Как же это оно де­ла­ет? (9)И какое мыло лучше моет  — то, ко­то­рое даёт боль­ше пены, или то, ко­то­рое почти не пе­нит­ся? (10)То, ко­то­рое даёт боль­ше пены. (11)Зна­чит, дело тут в пене. (12)Раз­гля­ди­те её. (13)Вся она со­став­ле­на из ма­лень­ких мыль­ных пу­зырь­ков  — воз­душ­ных ша­ри­ков, у ко­то­рых обо­лоч­ка сде­ла­на из воды. (14)Эти пу­зырь­ки хва­та­ют и уно­сят сажу. (15)Ча­стич­ки сажи при­ли­па­ют к пу­зырь­кам пены, а пену смыть уже не­труд­но.

(16)То же самое де­ла­ют на за­во­дах, когда хотят от­мыть руду́ от «пу­стой по­ро­ды»  — от камня. (17)И руда́ , и ка­мень в воде тонут. (18)Но в пене, если их из­мель­чить, они не тонут. (19)У пу­зырь­ков пены очень боль­шая сила. (20)Пу­зырь­ки под­ни­ма­ют и ку­соч­ки руды, и ку­соч­ки камня и вы­но­сят их на­верх. (21)И тут на­чи­на­ет­ся отбор. (22)Ку­соч­ки по­ро­ды не могут долго дер­жать­ся на пу­зырь­ках и па­да­ют на дно ап­па­ра­та. (23)А ча­стич­ки руды́ не па­да­ют. (24)В ап­па­ра­те об­ра­зу­ет­ся корка руды, ко­то­рую легко снять. (25)Зна­чит, мыль­ные пу­зы­ри го­дят­ся не толь­ко для за­ба­вы. (26)Че­ло­век умён  — он и мыль­ные пу­зы­ри за­ста­вил на себя ра­бо­тать.

(По М. Ильи­ну)

(1)Тихий пас­мур­ный денёк с лёгким мо­роз­цем. (2)Снег пока не­глу­бо­кий, пу­ши­стый и мяг­кий. (3)Мы стоим под дре­му­чи­ми сво­да­ми за­по­вед­но­го сос­но­во­го бора. (4)Лас­ка­ет взор зелёный бар­хат хвои. (5)Впе­ре­ди, на по­лян­ке, по­лу­за­сох­ший дуб-зим­няк. (6)Не успе­ли по­дой­ти к нему, как слы­шим чёткий, от­ры­ви­стый го­ло­сок дятла: «Кик-кик!»

(7)На­ряд­но оде­тый в пёстрый пи­джа­чок, на го­ло­ве ма­ли­но­вое пят­ныш­ко, «лес­ной док­тор» сидел на де­ре­ве на вы­со­те четырёх-пяти мет­ров. (8)За­гнав сос­но­вую шишку в жёлоб, он с увле­че­ни­ем ра­бо­тал, из­вле­кая из-под чешуи мас­ля­ни­стые се­ме­на-ореш­ки. (9)Я смот­рю на «дят­ло­ву кузню» и го­во­рю полушёпотом, чтобы не спуг­нуть пер­на­то­го «куз­не­ца». (10)«Прямо-таки за­гад­ка живой при­ро­ды,  — под­ска­зы­ва­ет мой про­вод­ник, лес­ни­чий.  — Уже более по­лу­ве­ка в ней ра­бо­та­ют дятлы, как го­во­рит­ся, без еди­но­го вы­ход­но­го дня». (11)Ока­зы­ва­ет­ся, эта куз­ни­ца слу­жи­ла ме­стом кормёжки не од­но­му де­сят­ку по­ко­ле­ний дят­лов. (12)Ве­ро­ят­но, о том же го­во­рил и ле­жа­щий под дубом целый кур­ган раз­би­тых сос­но­вых шишек.

(13)По­че­му же «лес­ные куз­не­цы»  — дятлы еже­год­но для гнез­да вы­далб­ли­ва­ют новое дупло, а одной и той же «куз­ни­цей» поль­зу­ют­ся по не­сколь­ку лет, как бы пе­ре­да­вая её из по­ко­ле­ния в по­ко­ле­ние? (14)Когда я задал этот во­прос зна­ко­мо­му ор­ни­то­ло­гу, он улыб­нул­ся: «В жизни птиц ещё много тайн и за­га­док. (15)Раз­га­ды­вать их придётся не толь­ко нам, но и нашим детям, и вну­кам, и пра­вну­кам».

(По П. Сте­фа­ро­ву)

(1)Од­на­ж­ды зим­ним утром решил я схо­дить на мою лю­би­мую речку Щу­ров­ку. (2)Давно об­ру­шил­ся бре­вен­ча­тый мост, не­ко­гда со­еди­няв­ший два про­ти­во­по­лож­ных бе­ре­га. (3)В де­сят­ке мет­ров по руслу я при­ме­тил лёгкие волны. (4)«Бобр», − по­ду­мал я и стал при­сталь­но всмат­ри­вать­ся в то место, где дол­жен был по­явить­ся лес­ной зверёк. (5)И вот из омута, ко­то­рый был скрыт от моих глаз, по­ка­зал­ся зверёк, по­хо­жий на лес­ную ку­ни­цу, толь­ко не­мно­го мель­че. (6)Ныр­нув в воду, он по­плыл по руслу в мою сто­ро­ну.

(7)Тут-то я и рас­по­знал не­зна­ком­ца  — им ока­за­лась ев­ро­пей­ская норка: яркое бе­ло­снеж­ное пятно на губах при тёмном окра­се шкур­ки вы­да­ва­ло по­ро­ду. (8)Уви­деть та­ко­го зверь­ка в дикой при­ро­де  — боль­шая удача! (9)Норка, за­ме­тив меня, за­мер­ла; не­по­движ­но стоял и я, боясь не­осто­рож­ным дви­же­ни­ем спуг­нуть зверь­ка. (10)Норка с явным лю­бо­пыт­ством раз­гля­ды­ва­ла меня, я её тоже. (11)Про­бе­жав не­мно­го вперёд, норка скры­лась в су­гро­бе, дав мне воз­мож­ность пе­ре­ве­сти дух. (12)Но толь­ко я хотел шаг­нуть, как норка вновь вы­гля­ну­ла и стала с лю­бо­пыт­ством меня раз­гля­ды­вать.

(13)Сви­да­ние моё с нор­кой на бе­ре­гу речки Щу­ров­ки дли­лось минут пят­на­дцать, и, сколь­ко бы мы ещё изу­ча­ли друг друга, ска­зать труд­но, если бы не вспуг­нул нас реч­ной бобр. (14)А я успел по­ду­мать: ве­ли­ка сила лю­бо­пыт­ства в дикой при­ро­де!

(По Д. Ша­тро­ву)

(1)Чёрный аист  — лес­ной от­шель­ник: не­мно­гие ви­де­ли его в лесу, не любит он на­по­каз вы­став­лять­ся, разве что когда в небе пари́ т. (2)Но чёрный аист не такой уж и чёрный. (3)Брюхо, бока, над­кры­лья у него нежно-белые. (4)Клю­ви­ще крас­ный, а длин­ные ноги алые. (5)Чёрный он толь­ко в тени, а на солн­це по­лы­ха­ет то зе­ле­нью, то си­не­вой, а то и баг­рян­цем. (6)Аист важно вы­ша­ги­ва­ет среди теней и бли­ков леса и, как дра­го­цен­ный ка­мень, всё время из­ме­ня­ет­ся в цвете.

(7)Пла­вал я раз в глу­хом лес­ном озер­ке. (8)Рыбьи маль­ки щи­па­ли гу­ба­ми бока, и я раз­го­нял их, чтобы не ще­ко­та­ли, но осо­бен­но по­че­му-то до­ста­ва­лось ногам, обу­тым в крас­ные ласты: маль­ки об­ле­пи­ли их, как ко­ма­ры. (9)Когда я под­нял глаза, то на дру­гом бе­ре­гу уви­дел трёх чёрных аистов: они сто­я­ли по ко­ле­но в воде, оку­нув клювы в воду. (10)Ко­неч­но, они тоже меня за­ме­ти­ли и взле­те­ли. (11)На бе­ре­гу, где они топ­та­лись, оста­лись белые кляк­сы и раз­ла­пи­стые следы, а в воде, где они сто­я­ли, ро­и­лись маль­ки.

(12)Я вспом­нил про крас­ные ласты: вы­хо­дит, аисты крас­ны­ми сво­и­ми но­га­ми и но­са­ми при­ма­ни­ва­ли маль­ков. (13)Я оку­нул в воду крас­ные ласты, и маль­ки снова мгно­вен­но об­ле­пи­ли их. (14)И в самом деле не­обыч­ный окрас аистов по­мо­га­ет им до­бы­вать пищу.

(По Н. Слад­ко­ву)

(1)В не­боль­шом му­ра­вей­ни­ке, ко­то­рый на­хо­дит­ся на об­ры­ви­стом бе­ре­гу реки, кипит обыч­ная де­ло­вая жизнь. (2)Му­ра­вей­ник со всех сто­рон оброс зелёной тра­вой. (3)Одна самая длин­ная тра­вин­ка тре­пе­щет от ветра и не­воль­но уда­ря­ет по наи­бо­лее оживлённому месту му­ра­вей­ни­ка. (4)И достаётся же рыжим лес­ным му­ра­вьям: кон­чик тра­вин­ки хле­щет их и раз­бра­сы­ва­ет в сто­ро­ны.

(5)Хо­зя­е­вам жи­ли­ща не нра­вит­ся бес­по­кой­ная тра­вин­ка, и они при­вста­ют на ножки и долго всмат­ри­ва­ют­ся, си­лясь по­нять, что же это такое. (6)Стран­ная тра­вин­ка за­ин­те­ре­со­ва­ла уже не­сколь­ко де­сят­ков лю­бо­пыт­ных на­се­ко­мых, мно­гие из них ка­раб­ка­ют­ся вверх по дру­гим тра­вин­кам, по­вы­ше и по­бли­же к ви­нов­ни­це пе­ре­по­ло­ха. (7)Не­ко­то­рые за­би­ра­ют­ся и на саму бес­по­кой­ную тра­вин­ку, но па­да­ют на землю при по­ры­ве ветра. (8)На смену сбро­шен­ным за­пол­за­ют дру­гие. (9)Долго ли так будет про­дол­жать­ся? (10)Судя по всему, му­ра­вьям надо узнать, по­че­му тра­вин­ка такая не­по­слуш­ная, и не­ко­то­рые, убе­див­шись, что в ней нет ни­че­го осо­бен­но­го, те­ря­ют к ней ин­те­рес и от­прав­ля­ют­ся по своим делам.

(11)Ветер сти­ха­ет, не ше­ле­стят боль­ше мо­ло­ды­ми ли­сточ­ка­ми берёзы, ис­че­за­ют волны на реке, за­сты­ва­ют тра­вин­ки. (12)Толпа лю­бо­пыт­ству­ю­щих рас­се­и­ва­ет­ся. (13)И вот что ин­те­рес­но: эта осо­бен­ность по­ве­де­ния, ко­неч­но, раз­ви­та в очень раз­ной сте­пе­ни у раз­ных видов му­равьёв и даже в одной и той же семье. (14)Но в целом лю­бо­зна­тель­ность у му­равьёв  — по­ка­за­тель их более слож­ной пси­хи­ки, чем мы пред­по­ла­га­ем.

(По П. Ма­ри­ков­ско­му)

(1)Мно­гое умеют птицы: стро­ить не­обык­но­вен­но слож­ные гнёзда, за­щи­щать птен­цов, от­вле­кать врага, на­хо­дить до­ро­гу домой за сотни ки­ло­мет­ров. (2)Они об­ла­да­ют цве­то­вым зре­ни­ем, легко раз­ли­ча­ют гео­мет­ри­че­ские фи­гу­ры. (3)А ещё птицы об­ла­да­ют спо­соб­но­стью к счёту.

(4)Учёные по­ста­ви­ли экс­пе­ри­мен­ты, чтобы вы­яс­нить, имеют ли птицы пред­став­ле­ние о ко­ли­че­стве. (5)На­при­мер, пти­цам пред­ла­га­ли скле­вать опре­делённое число зёрен. (6)Го­лу­бю раз­ре­ша­ли съесть пять зёрен, а от ше­сто­го его про­го­ня­ли. (7)Вёл он себя так: скле­вав раз­решённое ко­ли­че­ство, осто­рож­но при­бли­жал­ся к ше­сто­му зерну, потом быст­ро

хва­тал его и мчал­ся прочь, хло­пая кры­лья­ми.

(8)В дру­гом опыте ко­ро­боч­ки с зёрнами и без зёрен были по­став­ле­ны в ряд. (9)Галка долж­на была от­кры­вать крыш­ки ко­ро­бо­чек, пока не найдёт пять зёрен. (10)А зёрна рас­по­ла­га­лись в пер­вых трёх ко­ро­боч­ках и в пятой: 1, 2, 1, 0, 1. (11)Вна­ча­ле она от­кры­ла лишь пер­вые три ко­ро­боч­ки, со­бра­ла че­ты­ре зерна, съела их и вер­ну­лась на своё место. (12)Затем вспом­ни­ла, что ей нужно съесть ещё одно зерно, по­до­шла к пер­вой ко­ро­боч­ке и кив­ну­ла один раз го­ло­вой, пре­жде чем от­крыть её. (13)У вто­рой ко­ро­боч­ки галка кив­ну­ла го­ло­вой два­жды, у тре­тьей  — один раз, от­кры­ла четвёртую ко­ро­боч­ку, ко­то­рая была пу­стой. (14)Из пятой ко­ро­боч­ки она до­ста­ла по­след­нее зерно и не пошла к дру­гим ко­ро­боч­кам, ко­то­рые сто­я­ли рядом.

(По Е. Дерим-Оглу)

(1)На опуш­ке леса в вет­хом доме жила оди­но­кая жен­щи­на. (2)Она пе­ре­еха­ла туда не­дав­но из-за любви к при­ро­де.

(3)Од­на­ж­ды жен­щи­на услы­ша­ла стрель­бу и лай собак. (4)Она вы­бе­жа­ла на улицу и уви­де­ла, что свора собак окру­жи­ла ма­лень­ко­го вол­чон­ка, а за ними с ружьём бежит егерь. (5)Стрель­бой он пы­тал­ся разо­гнать собак.

(6)Вера вспом­ни­ла, что к ужину раз­де­лы­ва­ла птицу. (7)На­де­ясь на то, что све­жее мясо при­влечёт собак, она вле­те­ла на кухню, схва­ти­ла при­ман­ку и ки­ну­лась во двор. (8)По­звав

собак, бро­си­ла мясо в кусты. (9)Улов­ка сра­бо­та­ла. (10)Пока со­ба­ки де­ли­ли мясо, жен­щи­на схва­ти­ла на руки вол­чон­ка и убе­жа­ла в дом.

(11)Егерь пошёл за ней. (12)Он ска­зал: «Бра­ко­нье­ры убили мать ма­лы­ша, и в лесу вол­чо­нок обречён на ги­бель». (13)Вера по­жа­ле­ла ма­лень­ко­го зверь­ка и оста­ви­ла его у себя. (14)С тех пор всю свою доб­ро­ту, ласку и лю­бовь она от­да­ва­ла пи­том­цу.

(15)Про­шло много лет, вол­чо­нок вырос и пре­вра­тил­ся во взрос­ло­го и ум­но­го зверя. (16)Од­на­ж­ды он спас хо­зяй­ку. (17)Как-то раз в дом, в ко­то­ром в то время на­хо­ди­лась Вера,

за­бра­лись гра­би­те­ли, но охран­ник был на­че­ку. (18)Он ис­пу­гал зло­умыш­лен­ни­ков. (19)Волк стал жен­щи­не вер­ным и пре­дан­ным дру­гом. (20)Не бой­тесь де­лать добро, и оно к вам вернётся. (21)Если бы жен­щи­на не спас­ла вол­чон­ка, а ис­пу­га­лась нрава этого жи­вот­но­го, она бы в ста­ро­сти оста­лась оди­но­кой.

(По Д. Бе­ден­ко)

(1)Од­на­ж­ды Во­ло­дя и его стар­ший брат Саша шли лесом по чуть за­мет­но­му следу ка­ко­го-то че­ло­ве­ка. (2)По­топ­тан­ная им трава под­ня­лась, вмя­ти­ны, остав­лен­ные его но­га­ми, были давно за­сы­па­ны лист­вой и хвоей. (3)Ино­гда при­хо­ди­лось уга­ды­вать путь толь­ко по тем мет­кам, ко­то­рые он остав­лял ми­мо­хо­дом. (4)Вот по­ве­сил не­зна­ко­мый че­ло­век бе­ре­стя­ной

ков­шик над рас­чи­щен­ным род­ни­ком. (5)Можно чи­стой воды по­пить. (6)Вот по­ло­жил две жер­дин­ки через ручей. (7)Можно прой­ти, не за­мо­чив ног. (8)Вот убрал он с пути опас­но на­вис­ший, по­ло­ман­ный бурей боль­шой ду­бо­вый сук.

(9)Саша вы­брал путь на­пря­мик, чтобы по­ко­ро­че прой­ти к из­буш­ке лес­ни­ка. (10)Дети вме­сте с ро­ди­те­ля­ми со­би­ра­ли грибы и за­блу­ди­лись. (11)С тре­во­гой по­гля­ды­вая на млад­ше­го брата, Саша думал:

— (12)Мы, ко­неч­но, вы­бе­рем­ся, вот толь­ко Во­ло­дя уста­нет, по­то­му что ма­лень­кий.

(13)Но, к его удив­ле­нию, при­устав­ший и вспо­тев­ший от лес­ной ду­хо­ты Во­ло­дя

улы­бал­ся.

— (14)Чему ты ра­ду­ешь­ся?  — спро­сил его Саша.  — (15)От­че­го тебе так ве­се­ло?

— (16)А ты ни­че­го не за­ме­ча­ешь?  — лу­ка­во при­щу­рив­шись, ска­зал Во­ло­дя.  — (17)Перед нами прошёл очень доб­рый че­ло­век, сколь­ко хо­ро­ше­го оста­вил он на своём пути!

(18)Поражённый, Саша даже оста­но­вил­ся: от­ку­да такие мысли у ма­лы­ша?

(19)Он по­ры­ви­сто обнял Во­ло­дю, а потом ска­зал слова, ко­то­рые млад­ше­му брату за­пом­ни­лись на­все­гда:

— (20)Вот так, Во­ло­дя, и жизнь надо прой­ти, оста­вив след своих доб­рых дел!

(По Н. Бог­да­но­ву)

(1)Алёшины ро­ди­те­ли обыч­но воз­вра­ща­лись домой после ра­бо­ты позд­но. (2)Он са­мо­сто­я­тель­но при­хо­дил из школы, разо­гре­вал себе обед, делал уроки, играл и ждал маму с папой. (3)Маль­чик с ран­не­го дет­ства при­вык, что ро­ди­те­ли много ра­бо­та­ют, но ни­ко­гда не жа­ло­вал­ся, он по­ни­мал, что они ста­ра­ют­ся для него.

(4)Ве­че­ром Алёша с мамой чи­та­ли книги, весёлые и не очень, по­учи­тель­ные, груст­ные, самые-самые раз­ные. (5)После этого они могли долго рас­смат­ри­вать кар­тин­ки или об­суж­дать ис­то­рии, ко­то­рые про­чи­та­ли в книге, и их ге­ро­ев.

(6)А перед сном у них была тра­ди­ция рас­ска­зы­вать друг другу, что у каж­до­го из них про­изо­шло за день. (7)Обыч­но мама го­во­ри­ла не­мно­го о ра­бо­те, о том, что у неё там но­во­го, а Алёша долго рас­ска­зы­вал ей, какие были уроки в школе и что ин­те­рес­но­го он се­год­ня узнал. (8)А потом они шеп­та­ли на ухо друг другу «сек­ре­тик», от ко­то­ро­го улыб­ка оза­ря­ла лицо маль­чи­ка, а глаза мамы све­ти­лись сча­стьем.

(9)Что это за «сек­ре­тик» такой? (10)Да это три про­стых слова, ко­то­рые знают все, но по­че­му-то не так часто го­во­рят их своим близ­ким. (11)Нужно всего лишь ска­зать «я тебя люблю», и сразу все пе­ча­ли, обиды, тре­во­ги се­го­дняш­не­го дня уйдут, а на душе ста­нет легко и спо­кой­но.

(По ма­те­ри­а­лам Ин­тер­не­та)

(1)Жила де­воч­ка Настя со своей мамой. (2)Од­на­ж­ды Насте по­да­ри­ли в гор­шоч­ке цве­ток. (3)Она при­нес­ла его домой и по­ста­ви­ла на окно.

— (4)Фу, какой гад­кий цве­ток!  — ска­за­ла мама.  — (5)Ли­стья у него по­хо­жи на языки, да ещё с ко­люч­ка­ми. (6)На­вер­ное, ядо­ви­тый. (7)Я его и по­ли­вать не стану.

(8) Настя от­ве­ти­ла:

— (9)Я сама буду по­ли­вать. (10)Может быть, у него цветы будут кра­си­вые.

(11)Цве­ток вырос боль­шой-боль­шой, а цве­сти и не думал.

(12)Его надо вы­бро­сить,  — го­во­ри­ла мама,  — от него ни красы, ни ра­до­сти.

(13)Когда де­воч­ка за­бо­ле­ла, она очень бо­я­лась, что мама вы­бро­сит цве­ток или не будет по­ли­вать его, и он за­сох­нет.

(14)Мама по­зва­ла к Насте врача и по­про­си­ла:

— (15)По­смот­ри­те, док­тор, у меня де­воч­ка всё хво­ра­ет и вот со­всем слег­ла.

(16)Док­тор осмот­рел Настю и ска­зал:

— (17)Если б вы до­ста­ли ли­стья од­но­го рас­те­ния... (18)Они как будто на­ду­тые и с ши­па­ми.

— (19)Ма­моч­ка!  — об­ра­до­ва­лась Настя.  — (20)Это же мой цве­ток! (21)Вот он!

— (22)А я его вы­бро­сить хо­те­ла,  — вздох­ну­ла мама.

(23)Она стала да­вать до­че­ри отвар из этих ли­стьев, и скоро де­воч­ка вста­ла с по­сте­ли.

— (24)Вот,  — ска­за­ла Настя,  — я его бе­рег­ла, мой цве­то­чек, и он меня сберёг.

(По Б. Жит­ко­ву)

(1)В су­гро­бе тепло. (2)Снег  — один из самых луч­ших при­род­ных утеп­ли­те­лей. (3)До какой-то сте­пе­ни он со­хра­ня­ет лет­нее тепло земли, тепло че­ло­ве­ка или зверя, за­рыв­ше­го­ся

в су­гроб. (4)В мороз и в буран под сне­гом гра­ду­сов на де­сять теп­лее, чем на от­кры­том про­стран­стве.

(5)Под снег пря­чут­ся но­че­вать наши бо­ро­вые птицы: глу­харь, ряб­чик, те­те­рев, ку­ро­пат­ка. (6)Но­че­вать они оста­ют­ся прямо там, где по­кор­ми­лись, или от­ле­та­ют на не­зна­чи­тель­ное рас­сто­я­ние. (7)Чтобы за­рыть­ся по­глуб­же, птица ны­ря­ет в су­гроб с де­ре­ва или с лёта (8)Пройдёт под сне­гом шагов шесть или даже ше­сть­де­сят, са­дит­ся по­удоб­нее и за­сы­па­ет. (9)Всю дол­гую зиму про­во­дит под сне­гом и жи­тель тунд­ры лем­минг. (10)Он ко­па­ет длин­ны­ми ост­ры­ми ко­гот­ка­ми твёрдый снег, про­ка­пы­ва­ет во все сто­ро­ны ходы-тун­не­ли (11)До­ко­па­ет­ся до кочки, а на ней, как в хо­ло­диль­ни­ке, со­хра­ни­лись соч­ные сте­бель­ки, зелёные ли­сти­ки, почки, се­ме­на, ягоды: вот тебе и обед, све­жий и вкус­ный. (12)Там же, под сне­гом, лем­минг стро­ит про­стор­ное гнёздыш­ко, вы­во­дит детёнышей, и ма­лы­шам уютно в мяг­кой по­стель­ке, тепло возле ма­ми­но­го жи­во­та.

(13)Сне­гом укры­ва­ют на зиму зем­ля­ни­ку и ма­ли­ну, чтоб не подмёрзли цве­точ­ные почки; снеж­ный су­гро­бик на­гре­ба­ют на при­стволь­ный круг яб­ло­ни, чтобы теп­лей было дре­вес­ным кор­ням. (14)Умный кре­стья­нин дав­ным-давно на­учил­ся хра­нить в снеж­ном су­гро­бе све­жие ка­пуст­ные ко­ча­ны до весны.

(По В. В. Фомичёвой)

(1)Люсю Ка­ту­ни­ну, свою по­дру­гу, Оля на­зы­ва­ла Люси.

(2)Люся обо­жа­ла Олю, тас­ка­ла за ней огром­ную папку с ри­сун­ка­ми, го­то­ви­ла крас­ки и мыла ки­сточ­ки. (3) Хотя вре­ме­ни на друж­бу у Оли было мало, она стала дру­жить с Люси, по­то­му что ей нра­ви­лось, что Люся ей вос­хи­ща­ет­ся.

(4)У Люси, при­знать­ся, тоже вре­ме­ни было не очень много. (5)Её мама бо­ле­ла, в те­че­ние дол­гих лет не под­ни­ма­лась с по­сте­ли.

(6)Часто Люся за­би­ра­ла Олины ра­бо­ты, чтобы по­ка­зать маме, как за­ме­ча­тель­но та ри­су­ет.

(7)Люся и сама по­ти­хонь­ку ри­со­ва­ла, но толь­ко в школь­ном юмо­ри­сти­че­ском жур­на­ле.

(8)Не­ожи­дан­но всё из­ме­ни­лось.

(9)В ху­до­же­ствен­ной школе ор­га­ни­зо­ва­ли встре­чу с про­слав­лен­ным ма­сте­ром жи­во­пи­си. (10)Люся вы­со­ко чтила этого ма­сте­ра. (11)Но чтили его и все осталь­ные, по­это­му школь­ный зал ока­зал­ся пе­ре­пол­нен­ным. (12)И Олень­ка не смог­ла про­ве­сти туда по­дру­гу.

— (13)Я не нашла для Люси места в зале,  — рас­ска­зы­ва­ла в тот вечер Оля.  — (14)А она оби­де­лась... (15)И на что?!

— (16)И что же даль­ше?  — спро­си­ла я дочь.

— (17)Ну и мерси, до­ро­гая Люси,  — в рифму по­шу­ти­ла Олень­ка.

— (18)Дру­зей труд­нее найти, чем по­те­рять.

— (19)Раз можно по­те­рять, зна­чит, это не такой уж и друг!

— (20)Не нашла места в зале?  — за­дум­чи­во про­из­нес­ла я.  — (21)Если бы ты нашла его у себя в серд­це...

(По А. Алек­си­ну)

(1)Митя любил бы­вать у де­душ­ки в саду. (2)Осо­бен­но ему нра­ви­лись ягоды вишни, ко­то­рая росла около дома.

(3)Од­на­ж­ды Митя за­брал­ся в даль­нюю часть сада, где росла толь­ко кра­пи­ва и ста­рая вишня. (4)Де­ре­во было кри­вое, по­ло­ви­на ли­стьев с него уже об­ле­те­ла, хотя до осени было ещё да­ле­ко. (5)Маль­чик по­про­бо­вал ягоды с этого де­ре­ва, но они ока­за­лись кис­лы­ми и чер­ви­вы­ми.

(6)Митя вер­нул­ся в дом и спро­сил у де­душ­ки об этой вишне. (7)«Эта вишня  — ро­вес­ни­ца той, что рас­тет около дома. (8)Но я почти не уха­жи­вал за ней, редко по­ли­вал, вот она и вы­рос­ла такая ко­ря­вая,  — начал свой рас­сказ дед.  — (9)В мо­ло­до­сти я по­са­дил одну вишню около дома, вто­рую – в конце сада. (10)Первую часто по­ли­вал, уха­жи­вал за ней, го­во­рил ей доб­рые слова. (11)Делал всё это с такой лю­бо­вью, что и де­ре­во от­ве­ти­ло мне тем же. (12)За вто­рой виш­ней мне не хо­те­лось уха­жи­вать. (13)Каж­дый раз, когда я нёс воду для этой вишни, я ругал себя за то, что так да­ле­ко по­са­дил её, и вся моя до­са­да вы­ли­ва­лась на это де­ре­во вме­сте с водой».

(14)«Так и че­ло­век, Митя. (15)Всё за­ви­сит от того, с ка­ки­ми сло­ва­ми к нему об­ра­ща­ют­ся в дет­стве. (16)Доб­рые слова по­мо­га­ют че­ло­ве­ку вы­рас­ти доб­рым»,  — за­кон­чил свой рас­сказ де­душ­ка.

(По ма­те­ри­а­лам Ин­тер­не­та)

(1)Од­на­ж­ды перед уче­ньем хо­зя­ин по­гла­дил Тётку и ска­зал:

— (2)Пора нам, Тётка, делом за­нять­ся. (3)До­воль­но тебе бить ба­клу­ши. (4)Я хочу тебя учить, хочу из тебя ар­тист­ку сде­лать... (5)Ты хо­чешь учить­ся этому, стать ар­тист­кой?

(6)И он стал учить её раз­ным вы­ход­кам. (7)В пер­вый урок она учи­лась сто­ять и хо­дить на зад­них лапах, что ей ужас­но нра­ви­лось. (8)Во вто­рой урок она долж­на была пры­гать на зад­них лапах и хва­тать сахар, ко­то­рый вы­со­ко над её го­ло­вой дер­жал учи­тель. (9)Затем в сле­ду­ю­щие уроки она пля­са­ла, бе­га­ла на корде, выла под му­зы­ку, зво­ни­ла и стре­ля­ла, а через месяц могла с успе­хом за­ме­нять Фёдора Ти­мо­фе­и­ча в еги­пет­ской пи­ра­ми­де. (10)Учи­лась она очень охот­но, ей это очень нра­ви­лось, и она была до­воль­на сво­и­ми успе­ха­ми; бе­га­нье с вы­су­ну­тым язы­ком на корде, пры­га­нье в обруч и езда вер­хом на ста­ром Фёдоре Ти­мо­фе­и­че до­став­ля­ли ей ве­ли­чай­шее на­сла­жде­ние. (11)Тётке очень нра­ви­лось учить­ся, ведь она де­ла­ла всё с огром­ным удо­воль­стви­ем, и ещё это нра­ви­лось её учи­те­лю. (12)Вся­кий удав­ший­ся фокус она со­про­вож­да­ла звон­ким, вос­тор­жен­ным лаем, а учи­тель удив­лял­ся, при­хо­дил тоже в вос­торг и по­ти­рал руки.

— (13)Та­лант! Та­лант!  — го­во­рил он.  — (14)Не­со­мнен­ный та­лант! (15)Ты по­ло­жи­тель­но бу­дешь иметь успех!

(16)И Тётка так при­вык­ла к слову «та­лант», что вся­кий раз, когда хо­зя­ин про­из­но­сил его, вска­ки­ва­ла и огля­ды­ва­лась, как будто оно было её клич­кой.

(По А. П. Че­хо­ву)

(1)Жил на свете ма­лень­кий ве­ло­си­пед, у ко­то­ро­го было два ко­ле­са. (2)Одно из них было ве­ду­щим, а вто­рое  — ве­до­мым. (3)Так как ве­ло­си­пед был не­опыт­ным, его колёса стали спо­рить, кто из них глав­нее и важ­нее. (4)Пе­ред­нее ко­ле­со кри­ча­ло, что оно важ­нее ведь оно ука­зы­ва­ет до­ро­гу, а зад­нее ко­ле­со уже за ним ка­тит­ся. (5)А зад­нее было уве­ре­но, что имен­но оно глав­ное, что у него самая от­вет­ствен­ная роль при езде.

(6)Спор привёл к тому, что колёса очень силь­но по­ссо­ри­лись и оби­де­ли друг друга. (7)После этого пе­ред­нее и зад­нее колёса ре­ши­ли ра­бо­тать по от­дель­но­сти, ведь каж­дое из них было уве­ре­но, что имен­но оно самое важ­ное и нуж­ное. (8)Оба ко­ле­са по­еха­ли от­дель­но друг от друга. (9)Но уеха­ли они не­да­ле­ко. (10)Оба упали, едва тро­ну­лись с места.

(11)После этой ссоры колёса по­ня­ли, что оба они оди­на­ко­во важны. (12)Не имеет зна­че­ния, кто из них ве­ду­щий, а кто ве­до­мый. (13)Друг без друга они не смо­гут ехать. (14)Это зна­чит, что не имеет зна­че­ния, кто глав­нее, ведь они до­пол­ня­ют друг друга и оба очень нужны при езде ве­ло­си­пе­да.

(15)Так и в жизни: не­важ­но, кто глав­нее. (16)Ува­жать нужно все­гда и всех, ведь каж­дый де­ла­ет своё дело.

(По В. Ела­ги­ну)

(1)В дет­стве у меня была лю­би­мая кукла. (2)Я с ней ни­ко­гда не рас­ста­ва­лась. (3)Гу­ля­ла, ела, иг­ра­ла. (4)Я рас­ска­зы­ва­ла ей о своих не­уда­чах и ра­до­стях.

(5)А ещё у меня была лю­би­мая по­дру­га Маша. (6)Она рано ли­ши­лась ро­ди­те­лей и жила с ба­буш­кой. (7)В день моего се­ми­ле­тия ко мне при­шли гости.

(8)Мы очень лю­би­ли одну игру. (9)Мама при­вя­зы­ва­ла к ленте иг­руш­ки, а мы с за­вя­зан­ны­ми гла­за­ми долж­ны были их среза́ть. (10)В тот день рож­де­ния иг­ру­шек на всех не хва­ти­ло. (11)Тогда мама пред­ло­жи­ла при­вя­зать мою лю­би­мую куклу. (12)Я так меч­та­ла сре­зать её, но мне до­ста­лась книга. (13)А куклу сре­за­ла по­друж­ка, та самая, лю­би­мая.

(14)С тех пор я ни­ко­гда не ви­де­ла Машу. (15)И очень долго не могла её про­стить. (16)Мне ка­за­лось, она при­е­ха­ла, чтобы от­нять ку­со­чек моего серд­ца. (17)Я по­те­ря­ла куклу и по­те­ря­ла по­дру­гу.

(18)Сей­час, когда я вы­рос­ла, я часто вспо­ми­наю тот день. (19)Вновь вижу тихую ра­дость в кра­си­вых и груст­ных гла­зах Маши. (20)С какой взрос­лой, ма­те­рин­ской лю­бо­вью при­жа­ла она к себе мою куклу в ро­зо­вом пла­тье. (21)И унес­ла её, пряча под тёплой шуб­кой. (22)А я сто­я­ла у окна и сквозь слёзы смот­ре­ла на улицу.

(23)И толь­ко много позже я по­ня­ла, что ни­ка­кая иг­руш­ка не до­ро­же сча­стья дру­го­го че­ло­ве­ка.

(По О. Ба­ран­ко­вой)

(1)Кто едет-ска­чет на мо­гу­чем коне узкой про­се­кой в бо­га­тыр­ских до­спе­хах? (2)Кто зорко смот­рит по сто­ро­нам? (3)Чью гром­кую речь слу­ша­ют воины? (4)Из бо­га­то­го и слав­но­го го­ро­да Суз­да­ля при­ска­кал с дру­жи­ной князь Юрий Дол­го­ру­кий, чтобы вы­брать место для за­ста­вы-кре­по­сти.

(5)Очень по­лю­бил­ся князю удоб­ный для обо­ро­ны холм  — место при сли­я­нии узень­кой лес­ной речки Неглин­ной с пол­но­вод­ной, чи­стой, как слеза, Моск­вой-рекой. (6)Место это было тихое, глу­хое, вод­ное, рыб­ное и охот­ниц­кое. (7)Пусть, ду­ма­лось Юрию Дол­го­ру­ко­му,

не­боль­шая кре­пость в лесу сто­ро­жит даль­ние окра­и­ны земли суз­даль­ской. (8)Об­нес­ли воины холм валом, за­бо­ром-тыном, по­ста­ви­ли с за­па­да и во­сто­ка во­ро­та, вы­стро­и­ли ду­бо­вые кня­же­ские па­ла­ты, вы­ры­ли во­круг глу­бо­кий ров.

(9)Много го­ро­дов в се­вер­ных зем­лях ос­но­вал князь-стро­и­тель Дол­го­ру­кий, но Москва ему сразу по­лю­би­лась. (10)На­пи­сал Юрий из новой кре­по­сти сво­е­му во­ен­но­му по­бра­ти­му, князю Свя­то­сла­ву: «Приди ко мне, брате, в Мос­ков». (11)К встре­че дру­жи­на Юрия Дол­го­ру­ко­го на­го­то­ви­ла много вся­кой снеди: ли­по­во­го мёда, раз­ной реч­ной рыбы, лес­ной дичи. (12)Ле­то­пи­сец, за­пи­сы­вав­ший в книгу толь­ко самые важ­ные со­бы­тия, чётко вывел: «Был обед силён». (13)Шёл 1147 год. (14)Этот год и стал счи­тать­ся годом рож­де­ния Моск­вы  — сто­ли­цы нашей Ро­ди­ны.

(15)А узна­ли мы об этом из древ­не­рус­ских ле­то­пи­сей. (16)Вот по­че­му так важно изу­чать и хра­нить эти сви­де­тель­ства ис­то­рии на­ше­го на­ро­да.

(По Е. Осет­ро­ву)

(1)В ста­ри­ну на но­во­год­них ёлках были раз­но­об­раз­ные иг­руш­ки-сла­до­сти, сде­лан­ные из мар­ци­па­на. (2)Слад­кие иг­руш­ки су­са­ли­ли, то есть зо­ло­ти­ли или се­реб­ри­ли тон­ким слоем са­мо­го на­сто­я­ще­го дра­го­цен­но­го ме­тал­ла. (3)По­это­му такие укра­ше­ния для празд­нич­но­го убран­ства ёлки сто­и­ли до­ро­го.

(4)Слово «су­са­лить» почти ис­чез­ло из со­вре­мен­но­го рус­ско­го языка. (5)Зато остал­ся Су­саль­ный пе­ре­улок в Москве не­да­ле­ко от стан­ции метро «Кур­ская». (6)На­вер­ное, когда-то там жили ре­мес­лен­ни­ки, ко­то­рые по­кры­ва­ли зо­ло­том или се­реб­ром какие-ни­будь ред­кие укра­ше­ния, раз­лич­ную цер­ков­ную утварь или даже ко­ло­ко­ла. (7)Слово «су­са­лить», по мне­нию учёных, очень стран­ное. (8)Из ка­ко­го оно языка к нам по­па­ло, ска­зать труд­но (9)Есть даже мне­ние, что из древ­не­ин­дий­ско­го языка. (10)Во вся­ком слу­чае, сла­до­сти стран Во­сто­ка, осо­бен­но халву, су­са­лят и в наше время. (11)А у Алек­сандра Блока есть сти­хо­тво­ре­ние, ко­то­рое на­зы­ва­ет­ся «Су­саль­ный ангел». (12)В нём поэт с гру­стью рас­ска­зы­ва­ет про ёлоч­ную иг­руш­ку-ан­ге­ла из мар­ци­па­на, та­ю­щую на но­во­год­ней ёлке под жар­ким пла­ме­нем свечи.

(13)У слова «мар­ци­пан» тоже есть свой сек­рет. (14)Хотя оно и пи­шет­ся на раз­ных язы­ках по-раз­но­му, но про­из­но­сит­ся, ока­зы­ва­ет­ся, всеми на­ро­да­ми почти оди­на­ко­во.

(15)Есть пред­по­ло­же­ние, что оно имеет араб­ское про­ис­хож­де­ние.

(16)Ин­те­рес к слову и изу­че­ние род­но­го языка поз­во­ля­ют за­гля­нуть в нашу ис­то­рию, узнать, как жили наши пред­ки, и по­нять, по­че­му мы так се­год­ня го­во­рим.

(1)Ворон  — пред­вест­ник беды, злое на­ча­ло в сказ­ке. (2)Но так ли это? (3)За что в ста­рых сказ­ках так изоб­ра­жа­ет­ся ни в чём не по­вин­ная птица, как и чёрный кот, филин, ле­ту­чая мышь?

(4)Мой руч­ной ворон Карп легко под­да­вал­ся уме­ло­му вос­пи­та­нию, был на­блю­да­те­лен, об­ла­дал пре­крас­ным зре­ни­ем: из­да­ли от­ли­чал палку от ружья. (5)Я за­ни­мал­ся с Кар­пом так: брал палку, и птица спо­кой­но под­ле­та­ла ко мне, но едва в моих руках по­яв­ля­лось ружьё, как ворон сей­час же уле­тал. (6)У птиц с му­зы­каль­ным слу­хом раз­ви­ва­ет­ся спо­соб­ность к зву­ко­под­ра­жа­нию, а у во­ро­на  — не­со­мнен­ный слух.

(7)Один слу­чай окон­ча­тель­но убе­дил меня, что чёрный ворон  — ум­ней­шая птица,

уме­ю­щая не­пло­хо под­ра­жать зву­кам. (8)Раз мой ворон Карп не­воль­но сыг­рал роль храб­ре­ца и спас меня от гра­би­те­лей. (9)Я на­учил его го­во­рить, и птица отчётливо про­из­но­си­ла: «Кто там?» (10)Од­на­ж­ды в ко­нюш­ню на­ше­го цирка за­бра­лись воры, раз­би­ли окно и про­бра­лись в пу­сту­ю­щее стой­ло; ку­че­ра спали как уби­тые. (11)Бан­ди­ты уже успе­ли снять со стены сёдла, сбрую и со­би­ра­лись их уне­сти, как вдруг из тем­но­ты раз­дал­ся стро­гий голос: «Кто там?» (12)Воры оста­но­ви­лись, бро­си­ли вещи и спеш­но бе­жа­ли через от­кры­тое окно. (13)«Кто там?»  — спро­сил ещё раз ворон из своей клет­ки. (14)Но воры мча­лись уже по улице.

(По В. Ду­ро­ву)

(1)В 1745 году Ми­ха­ил Ва­си­лье­вич Ло­мо­но­сов стал пер­вым рус­ским про­фес­со­ром. (2)До него в Пе­тер­бург­ской ака­де­мии наук все «на­уч­ные долж­но­сти» за­ни­ма­ли ино­стран­цы. (3)Каж­дый день, каж­дый час Ло­мо­но­со­ва про­хо­дил в труде: он читал лек­ции, писал книги, ста­вил опыты.

(4)Од­на­ж­ды он и его друг Георг Рих­ман уста­но­ви­ли на своих домах «гро­мо­вую

ма­ши­ну». (5)Устро­е­на она была про­сто: через крышу про­пу­сти­ли же­лез­ный прут. (6)Его верх­ний конец воз­вы­шал­ся над кры­шей метра на два, а от прута в ком­на­ту тя­ну­лась

про­во­ло­ка, к ко­то­рой под­ве­ши­ва­ли ме­тал­ли­че­скую ли­ней­ку с шёлко­вой нит­кой. (7)Оба учёных убе­ди­лись, что во время грозы это устрой­ство при­ни­ма­ет на себя элек­три­че­ство  — от ме­тал­ли­че­ской ли­ней­ки искры так и брыз­га­ли. (8)Но хо­те­лось изу­чить всё, что свя­за­но с «ма­ши­ной». (9)Вот по­че­му опас­ные опыты с элек­три­че­ством про­во­ди­лись снова и снова.

(10)Так Ло­мо­но­сов не толь­ко решил за­да­чу с гро­мо­от­во­дом, но и со­вер­шил на­уч­ное от­кры­тие. (11)Учёный объ­яс­нил, по­че­му в ат­мо­сфе­ре воз­ни­ка­ет элек­три­че­ство. (12)Хо­лод­ные слои воз­ду­ха опус­ка­ют­ся вниз, а тёплые идут вверх. (13)Ча­сти­цы воз­ду­ха трут­ся друг о друга. (14)От тре­ния и воз­ни­ка­ет элек­три­че­ская сила.

(15)Ло­мо­но­сов по­то­му и смог со­вер­шить столь­ко важ­ных от­кры­тий в об­ла­сти фи­зи­ки, химии, аст­ро­но­мии, что ради на­уч­ных от­кры­тий все­гда был готов рис­ко­вать соб­ствен­ной жиз­нью. (16)Имен­но таких са­мо­от­вер­жен­ных и пре­дан­ных науке учёных с бла­го­дар­но­стью

вспо­ми­на­ют по­том­ки.

(По Я. Гор­ди­ну)

(1)По­го­да ис­пор­ти­лась на гла­зах: пол­ча­са назад в рва­ные про­ре­хи туч ещё за­гля­ды­ва­ло солн­це, а тут вдруг за­кру­жи­лись гу­стые лох­ма­тые хло­пья  — будто там, на­вер­ху, рас­по­тро­ши­ли пу­хо­вую пе­ри­ну. (2)В ма­ши­не по­тем­не­ло, и по­жи­лой шофёр Ни­ко­лай всмат­ри­вал­ся в за­леп­лен­ное сне­гом бо­ко­вое стек­ло, через ко­то­рое смут­но уга­ды­ва­лись те­ле­граф­ные стол­бы.

(3)Шофёр вёл ма­ши­ну на­у­гад, рискуя уго­дить в ка­на­ву или сбить­ся с до­ро­ги, но вдруг резко пе­ре­клю­чил ско­рость, через какую-то ми­ну­ту при­тор­мо­зил, а потом снова по­гнал. (4)«В чём дело, Коля? Куда то­ро­пишь­ся?»  — уди­вил­ся пут­ник. (5)«За шпач­ка­ми го­нюсь,  — за­дор­но от­ве­тил шофёр.  — Вон, вон, ви­дишь?» (6)В мут­ной кру­го­вер­ти неба быст­ро пе­ре­ме­ща­лись чёрные ко­моч­ки. (7)Птицы взле­та­ли из-под са­мо­го ра­ди­а­то­ра. (8)Тут-то Ни­ко­лай и на­жи­мал на газ, боясь по­те­рять в снеж­ных вих­рях своих по­во­ды­рей. (9)Но птицы де­ла­ли не­боль­шие перелёты, ука­зы­вая до­ро­гу, и ма­ши­на снова на­сти­га­ла их.

(10)В си­бир­ских сте­пях можно при­ме­тить не­боль­ших, со сквор­ца, и почти чёрных птиц, дер­жа­щих­ся, как пра­ви­ло, на обо­чи­нах и до­ро­гах. (11)Этих птиц на­зы­ва­ют по-раз­но­му: шпаки, чёрные жа­во­рон­ки; но, по­жа­луй, самое точ­ное на­зва­ние  — по­до­рож­ни­ки (12)Ко­чу­ют они по ши­ро­ким просёлоч­ным до­ро­гам, отыс­ки­вая рас­се­ян­ные зёрна. (13)Эту осо­бен­ность по­до­рож­ни­ков не­ред­ко ис­поль­зу­ют ез­до­ки, сбив­ши­е­ся в буран с до­ро­ги. (14)Так птицы по­мо­га­ют пут­ни­кам найти до­ро­гу к селу.

(По Ю. В.Чер­но­ву)

(1)Из­дав­на при­ня­то счи­тать, что трус­ли­вее зайца зверя нет, что он бо­ит­ся даже своей тени. (2)«Трус­лив, как заяц»,  — так го­во­рят про вся­ко­го, кто не от­ли­ча­ет­ся храб­ро­стью,

во­об­ще о че­ло­ве­ке роб­кой души. (3)Можно ска­зать, что зайцу не по­вез­ло, много о нём ходит вся­ких не­бы­лиц. (4)Ведь заяц вовсе не так уж трус­лив, как о нём го­во­рят. (5)По­жа­луй, ни у кого нет столь­ко вра­гов, сколь­ко у зайца. (6)Кто толь­ко не пре­сле­ду­ет его: охот­ни­ки с со­ба­ка­ми, ли­си­ца и волк, рысь, сова, даже во­ро­на.

(7)Един­ствен­ное, что может спа­сти без­за­щит­но­го зверь­ка,  — быст­рые ноги. (8)По­чу­яв опас­ность, он но­ро­вит удрать или спря­тать­ся. (9)Быст­рый бег зайца надо счи­тать

ма­стер­ством, а не тру­со­стью: во время по­го­ни он может мчать­ся по рав­ни­не как вихрь, со ско­ро­стью до 80 ки­ло­мет­ров в час. (10)В одной из по­сло­виц верно под­ме­че­но: «Заяц не трус, а себя бережёт».

(11)В беде заяц пы­та­ет­ся за­щи­щать­ся, бы­ва­ет от­ча­ян­но храб­рым. (12)Не раз охот­ни­ки ви­де­ли его же­сто­кий бой с яст­ре­бом-пе­ре­пе­лят­ни­ком или каким-ни­будь дру­гим пер­на­тым хищ­ни­ком. (13)Не стра­шит­ся он всту­пить порой в смер­тель­ную схват­ку даже с таким гроз­ным про­тив­ни­ком, как бер­кут: за­про­ки­нув­шись на спину, ярост­но от­би­ва­ет­ся от него силь­ны­ми ког­ти­сты­ми зад­ни­ми ла­па­ми. (14)Ко­неч­но, не все­гда такой по­еди­нок окан­чи­ва­ет­ся удач­но для смель­ча­ка.

(По Я. Су­ха­но­ву)

(1)Бы­ва­ет часто, что в го­ро­дах на по­жа­рах оста­ют­ся в домах дети и их нель­зя вы­та­щить, по­то­му что от ис­пу­га они спря­чут­ся и мол­чат, а дым ме­ша­ет их найти. (2)Для этой цели в Лон­до­не спе­ци­аль­но обу­че­ны со­ба­ки. (3)Со­ба­ки эти живут с по­жар­ны­ми, и когда за­го­ра­ет­ся дом, то по­жар­ные по­сы­ла­ют собак вы­тас­ки­вать детей. (4)Одна такая со­ба­ка спас­ла две­на­дцать детей, её звали Боб.

(5)Один раз за­го­рел­ся дом. (6)Когда по­жар­ные при­е­ха­ли к дому, к ним вы­бе­жа­ла жен­щи­на. (7)Она пла­ка­ла и го­во­ри­ла, что в доме оста­лась двух­лет­няя де­воч­ка. (8)По­жар­ные по­сла­ли Боба. (9)Боб по­бе­жал по лест­ни­це и скрыл­ся в дыму. (10)Через пять минут он вы­бе­жал из дома, а в зубах за ру­баш­ку нёс де­воч­ку. (11)Мать бро­си­лась к до­че­ри и пла­ка­ла от ра­до­сти, что дочь была жива.

(12)По­жар­ные лас­ка­ли со­ба­ку и осмат­ри­ва­ли её  — не об­го­ре­ла ли она; но Боб вновь рвал­ся в дом.

(13)По­жар­ные по­ду­ма­ли, что в доме ещё есть кто-ни­будь живой, и пу­сти­ли его. (14)Со­ба­ка по­бе­жа­ла в дом и скоро вер­ну­лась с чем-то в зубах. (15)Когда народ рас­смот­рел то, что она вы­нес­ла, все рас­хо­хо­та­лись: со­ба­ка несла боль­шую куклу.

(По Л. Н. Тол­сто­му)

(1)Башен в Мос­ков­ском Крем­ле два­дцать. (2)И они все раз­ные: одни строй­ные и вы­со­кие; дру­гие при­зе­ми­стые и ши­ро­кие. (3)Есть башни с во­ро­та­ми, есть пол­но­стью за­кры­тые; есть круг­лые, а есть и квад­рат­ные. (4)И у каж­дой башни  — своё звуч­ное, кра­си­вое имя. (5)Вслу­шай­тесь толь­ко в эти на­зва­ния: Во­до­взвод­ная, Спас­ская, Моск­во­рец­кая… (6)Из­на­чаль­но на­зва­ния у башен были со­вер­шен­но дру­гие. (7)Их на­зы­ва­ли име­на­ми людей, управ­ляв­ших стро­и­тель­ством, или бояр, жив­ших по со­сед­ству, или по на­зва­нию церк­вей, рас­по­ло­жен­ных по­бли­зо­сти.

(8)Тай­ниц­кая башня самая мощ­ная из всех со сто­ро­ны Моск­вы-реки. (9)Толь­ко через неё можно было по­пасть в Кремль, но тут враги стал­ки­ва­лись с не­при­ят­ной не­ожи­дан­но­стью. (10)Пред­ставь­те себе такую кар­ти­ну: бегут вра­же­ские рат­ни­ки с тяжёлым та­ра­ном, чтобы про­бить во­ро­та, но ока­зы­ва­ют­ся не внут­ри башни, а всего лишь в при­строй­ке. (11)Вход же в саму башню на­хо­дит­ся за по­во­ро­том.

(12)Да и в имени этой башни за­клю­че­на какая-то тайна. (13)А всё по­то­му, что там устро­ен тай­ник. (14)Но это был вовсе не клад с зо­ло­том и ал­ма­за­ми, а тай­ный ко­ло­дец, из ко­то­ро­го можно было брать воду, если враги окру­жа­ли Кремль со всех сто­рон. (15)А ещё су­ще­ству­ет ле­ген­да, что из Тай­ниц­кой башни был про­ко­пан под­зем­ный ход к Москве-реке, а может, даже и под рекой.

(16)Как ви­ди­те, древ­ние башни Мос­ков­ско­го Крем­ля скры­ва­ют в себе не­ма­ло ле­генд и сек­ре­тов, свя­зан­ных с ис­то­ри­ей Рос­сии.

(По Н. и В. Вол­ко­вым)

(1)Мы бро­ди­ли вес­ной в лесу и на­блю­да­ли жизнь дуп­ля­ных птиц: дят­лов, сов. (2)Вдруг в той сто­ро­не, где у нас рань­ше было на­ме­че­но ин­те­рес­ное де­ре­во, мы услы­ша­ли звук пилы. (3)Это была, как нам го­во­ри­ли, за­го­тов­ка дров из су­хо­стой­но­го леса для стек­лян­но­го за­во­да. (4)Мы ис­пу­га­лись за наше де­ре­во, по­спе­ши­ли на звук пилы, но было уже позд­но: наша осина ле­жа­ла, и во­круг её пня ва­ля­лось мно­же­ство пу­стых ело­вых шишек.

(5)Это всё дятел от­ше­лу­шил за дол­гую зиму, со­би­рал, носил на эту осин­ку, за­кла­ды­вал между двумя су­ка­ми своей ма­стер­ской и дол­бил.

(6)Около пня, на сре­зан­ной осине, от­ды­ха­ли два па­рень­ка, ко­то­рые пи­ли­ли лес.

— (7)Эх вы, про­каз­ни­ки!  — ска­за­ли мы и ука­за­ли им на сре­зан­ную осину.

— (8)Вам ве­ле­но ре­зать су­хо­стой­ные де­ре­вья, а вы что сде­ла­ли?

— (9)Дятел дырки на­де­лал,  — от­ве­ти­ли ре­бя­та.  — Всё равно про­падёт.

(10)Стали все вме­сте осмат­ри­вать де­ре­во. (11)Оно было со­всем све­жее, и толь­ко на

не­боль­шом про­стран­стве внут­ри ство­ла прошёл чер­вяк. (12)Дятел, оче­вид­но, по­сту­кал

де­ре­во своим клю­вом в не­ко­то­рых ме­стах, нашёл червя, извлёк его и спас осину.

(13)Мы вы­ре­за­ли этот кусок, как за­ме­ча­тель­ный экс­по­нат для музея.

— (14)Ви­ди­те,  — ска­за­ли мы ре­бя­там,  — надо впредь быть вни­ма­тель­нее, не гу­бить то, что спа­са­ет сама при­ро­да. (15)Дятел  — это лес­ной док­тор, он спас осину, и она бы жила и жила, а вы её сре­за­ли.

(По М. При­шви­ну)

(1)Сразу после рож­де­ния ма­лень­кий Гай остал­ся без ма­те­ри. (2)Весёлый оленёнок Гай вырос си­ро­той, по­то­му что его мать слу­чай­но под­стре­ли­ли охот­ни­ки. (3)Пока он не мог за­бо­тить­ся о себе сам, его кор­ми­ли все про­хо­див­шие мимо оле­ни­хи. (4)Потом он под­рос, на­учил­ся есть траву, бе­гать и пря­тать­ся от вра­гов.

(5)Гаю был год, и на го­ло­ве у него вет­ви­лись не­боль­шие рога. (6)За время ски­та­ний он мно­го­му на­учил­ся. (7)Он знал, что на рав­ни­нах надо осте­ре­гать­ся вол­ков, осо­бен­но зимой, а в лесу  — ро­со­ма­хи или рыси, ко­то­рые под­ка­ра­у­ли­ва­ют у во­до­поя. (8)Знал он также и то, что ни би­зо­ны, ни ло­ша­ди, ни даже сви­ньи не при­чи­нят ему вреда.

(9)Как-то зимой за ним гна­лись волки. (10)Спас­ся Гай тем, что успел за­бе­жать в самую се­ре­ди­ну би­зо­нье­го стада. (11)Когда над окрест­ны­ми су­гро­ба­ми по­яви­лись волки, мо­гу­чие быки окру­жи­ли коль­цом коров и телят и вы­ста­ви­ли на­ру­жу свои гроз­ные рога. (12)Вожак с глу­хим рёвом бро­сил­ся впе­ред. (13)Волки от­лич­но знали, что такое бизон в бою, и от­ста­ли. (14)Стадо не про­гна­ло Гая, и с ним он про­хо­дил в пол­ной без­опас­но­сти до самой весны.

(15)Знал Гай мно­же­ство дру­гих уло­вок, спа­сав­ших ему жизнь. (16)Это был со­об­ра­зи­тель­ный и, не­смот­ря на мо­ло­дость, уже бы­ва­лый жи­тель ди­ко­го и буй­но­го мира при­ро­ды.

(По В. Ми­ты­по­ву)

(1)В Древ­ней Гре­ции была об­ласть Элида, а в ней мест­ность под на­зва­ни­ем Олим­пия. (2)Что ни год, сюда при­хо­ди­ла война. (3)И вот од­на­ж­ды она долж­на была раз­ра­зить­ся снова, на этот раз  — со Спар­той. (4)Но не­ожи­дан­но пра­ви­тель Элиды по­слал к пра­ви­те­лю Спар­ты гонца.

— (5)О вла­ды­ка,  — ска­зал гонец,  — не лучше ли нам вло­жить мечи в ножны, за­клю­чить мир и в честь этого со­бы­тия устро­ить со­стя­за­ние ат­ле­тов? (6)Пусть наши люди по­ка­зы­ва­ют свою силу не в кро­ва­вых бит­вах, а в мир­ных спор­тив­ных по­един­ках.

— (7)Что ж, пусть будет так,  — от­ве­тил пред­во­ди­тель спар­тан­цев.

(8)С тех самых пор Олим­пия и стала ме­стом мир­ных сра­же­ний  — Олим­пий­ских игр. (9)Сюда со всех кон­цов стра­ны схо­ди­лись борцы, бе­гу­ны, пры­гу­ны, ме­та­те­ли. (10)К ра­до­сти мно­го­чис­лен­ных го­стей, они устра­и­ва­ли со­стя­за­ния в силе, быст­ро­те и лов­ко­сти.

(11)Про­шло много веков, но не забыт ста­рый обы­чай. (12)Каж­дые че­ты­ре года на ста­ди­о­нах то одной, то дру­гой стра­ны про­хо­дят спор­тив­ные игры. (13)Их по-преж­не­му на­зы­ва­ют Олим­пий­ски­ми иг­ра­ми. (14)И каж­дый раз вновь и вновь за­жи­га­ют над ста­ди­о­ном олим­пий­ский огонь. (15)Его за­жи­га­ют уве­ли­чи­тель­ным стек­лом от жар­ко­го солн­ца в Олим­пии, везут в Афины, затем через гра­ни­цы мно­гих го­су­дарств, через горы и моря, реки и рав­ни­ны  — на ста­ди­он, место про­ве­де­ния игр.

(16)Гори, олим­пий­ский огонь,  — огонь друж­бы людей всей Земли!

(По Г. Юр­ми­ну)

(1)Наш дом на­хо­дил­ся на краю посёлка. (2)От­сю­да и до речки рукой по­дать, и до оре­хо­вой рощи: летом хо­чешь ку­пай­ся, а хо­чешь  — орехи со­би­рай, вот тебе и удо­воль­ствия! (3)Я уже учил­ся в пятом клас­се, ос­но­ва­ми сто­ляр­но­го ре­мес­ла вла­дел. (4)Как-то вес­ной я сде­лал за­но­во поч­то­вый ящик, толь­ко щель, куда долж­ны опус­кать­ся пись­ма и га­зе­ты, вышла ве­ли­ко­ва­той. (5)Но папа ра­бо­ту одоб­рил: «Ящик от­лич­ный! Жди доб­рых ве­стей!»

(6)Про­шло не­сколь­ко дней, и я, воз­вра­ща­ясь из школы, за­гля­нул в поч­то­вый ящик. (7)Вдруг от­ту­да вы­порх­ну­ла ма­лень­кая птич­ка с жёлтой груд­кой. (8)Я за­гля­нул в щель и уви­дел на дне гнёздыш­ко из пе­рьев, со­ло­ми­нок и шер­сти. (9)В гнез­де я рас­смот­рел шесть белых яиц с ко­рич­не­вы­ми пят­ныш­ка­ми. (10)А через не­де­лю в поч­то­вом гнез­де (так мы на­зы­ва­ли его в шутку) вы­ве­лось шесть ма­лень­ких птен­чи­ков. (11)При­мер­но через три не­де­ли под­рос­шие птен­цы впер­вые вы­ле­те­ли из гнез­да и, слов­но горох, рас­сы­па­лись по саду: кто сел на де­ре­вья, кто  — на траву.

(12)Как-то папа ска­зал, что поч­то­вый ящик пора рас­чи­стить, чтобы он слу­жил сво­е­му пря­мо­му на­зна­че­нию, а для птиц надо сма­сте­рить си­нич­ник. (13)Домик для наших ма­лень­ких дру­зей мы сде­ла­ли в тот же день. (14)«Доб­рое дело все­гда от­пла­чи­ва­ет­ся доб­ром,  — улыб­нул­ся папа.  — Ведь си­ни­цы  — не­за­ме­ни­мые по­мощ­ни­ки са­до­во­да!»

(По Н. Кра­силь­ни­ко­ву)

(1)Ваше время ис­тек­ло! (2)От­ку­да пошли эти слова? (3)Сразу и не до­га­да­ешь­ся, что ро­ди­лись они в те далёкие вре­ме­на, когда имен­но вода вела счёт вре­ме­ни.

(4)Во­дя­ные часы! (5)Когда-то ред­кий го­ро­жа­нин об­хо­дил­ся без та­ко­го не­хит­ро­го, но не­об­хо­ди­мо­го при­бо­ра  — за­кры­то­го проб­кой со­су­да с узким гор­лыш­ком по­се­ре­ди­не. (6)Во­дя­ные часы по­мо­га­ли, на­при­мер, ма­сте­ро­во­му не пе­ре­ка­лить сталь или вы­пол­нить иную ра­бо­ту, тре­бу­ю­щую от него точ­но­сти; на сто­лах судей тоже сто­я­ли такие часы. (7)Хо­зяй­кам этот стек­лян­ный сосуд с водой поз­во­лял не пе­ре­дер­жать пирог в печи. (8)Когда вся вода по капле пе­ре­хо­ди­ла через узкую труб­ку из верх­ней части со­су­да в ниж­нюю, можно было счи­тать, что пирог готов.

(9)Такие часы за­во­дить не при­хо­ди­лось, про них нель­зя было ска­зать, что они «бегут» или «от­ста­ют». (10)Ма­сте­ра Егип­та, Ва­ви­ло­на, Китая из­го­тов­ля­ли во­дя­ные часы, рас­счи­тан­ные на сутки и ме­ся­цы ра­бо­ты. (11)Они могли по­ка­зы­вать часы и дни не­де­ли. (12)Не­мно­гие музеи мира су­ме­ли сбе­речь у себя эти самые древ­ние «ма­ши­ны вре­ме­ни».

(13)Во­дя­ные часы на их ро­ди­не, в Древ­ней Гре­ции, на­зы­ва­лись клеп­сид­ра­ми, от слов «по­хи­ще­ние» и «вода». (14)Так само на­зва­ние этих часов на­по­ми­на­ет людям, что время и в самом деле течёт, слов­но вода, по­это­му его надо бе­речь и не тра­тить даром.

(По Е. П. Мару)

(1)Антон Его­ро­вич всю жизнь делал для кол­хо­за сани. (2)Он и дня не мог про­жить без ра­бо­ты. (3)Но од­на­ж­ды этот ве­ли­кий тру­же­ник, из тех, на ком дер­жал­ся кол­хоз, за­бо­лел. (4)Мест­ный фельд­шер и вы­зван­ный из рай­он­ной боль­ни­цы врач вы­пи­са­ли ста­ри­ку мно­же­ство вся­ких ле­карств. (5)И до­че­ри из го­ро­да таб­лет­ки при­сла­ли. (6)Но не по­мо­га­ли ле­кар­ства Ан­то­ну Его­ро­ви­чу.

— (7)Скажи, де­душ­ка,  — спро­сил как-то ма­лень­кий внук, с ко­то­рым обыч­но Антон

Его­ро­вич ко­ро­тал дома дни,  — а какое ле­кар­ство всех лучше?

— (8)Нету его здесь,  — хитро при­щу­рясь, от­ве­тил де­душ­ка.

— (9)А где оно?

— (10)В сарае лежит.

— (11)В сарае? (12)Так я сей­час мигом туда-об­рат­но сбе­гаю и при­не­су,  — об­ра­до­вал­ся внук.

— (13)Не при­не­сти тебе, ро­ди­мый. (14)То ле­кар­ство ра­бо­той на­зы­ва­ет­ся, и взять его могу толь­ко я сам.

— (15)А давай ты обопрёшься на меня, а я тебя до сарая до­ве­ду,  — не уни­мал­ся маль­чиш­ка.

(16)Ста­ри­ку на­до­е­ло ле­жать в по­сте­ли, по­это­му он решил подыг­рать внуку. (17)Антон Его­ро­вич опёрся на жи­день­кое пле­чи­ко внуч­ка, потом кое-как не без его же по­мо­щи до­полз до сарая, при­стро­ил­ся к на­ча­тым не­за­дол­го до бо­лез­ни саням, кое-как взял в руки топор и мед­лен­но начал по­сту­ки­вать.

(18)И вот, что вы ду­ма­е­те… (19)По­лег­ча­ло ста­ри­ку: ве­че­ром в тот же день он впер­вые за две не­де­ли поел, а ещё через не­де­лю и со­всем по­пра­вил­ся. (20)Прав­ду люди го­во­рят, что труд лечит.

(По Ф. Аб­ра­мо­ву)

(1)Хо­зя­ин все­гда го­во­рил, что дикие звери, в от­ли­чие от до­маш­них, более при­спо­соб­лен­ные и сме­лые.

(2)И вот Вась­ка вме­сте с хо­зя­и­ном в зи­мо­вье в лесу. (3)Всего не­сколь­ко дней, а как окреп! (4)Даже шерсть стала длин­нее и гуще. (5)Что зна­чит охота! (6)Вась­ке ка­жет­ся, что он не кот, а тигр, хо­зя­ин тайги.

(7)Вась­ка со­лид­но сту­па­ет по мяг­кой хвое, зорко по­гля­ды­ва­ет по сто­ро­нам. (8)Вон на берёзу сели бе­лень­кие пух­ля­ки, ма­лень­кие, с ко­ша­чью лапку, птич­ки с чёрной ша­поч­кой. (9)Боль­шая си­ни­ца шуст­ро вер­тит го­ло­вой, вы­ис­ки­вая на­се­ко­мых. (10)Стая сне­ги­рей об­ле­пи­ла куст ря­би­ны. (11)Самец гордо сияет на солн­це ярко-ро­зо­вой гру­дью. (12)Са­моч­ки ро­зо­ва­то-бурые, не­при­мет­ные.

(13)Вась­ка гроз­но мя­ук­нул  — сне­ги­ри не­спеш­но уле­те­ли. (14)То-то!

(15)И тут из-за ва­ле­жи­ны под­ня­лась круг­лая с не­боль­ши­ми ба­кен­бар­да­ми и ко­рот­ки­ми ушами го­ло­ва. (16)Глаза зве­ри­ные, не ко­ша­чьи, хотя по виду кот. (17)Вась­ка даже ото­ро­пел. (18)Шерсть сама собой дыбом под­ня­лась. (19)Тайга и кот. (20)Уди­ви­тель­но даже!

(21)Манул, хищ­ная степ­ная кошка, вско­чил на ва­ле­жи­ну. (22)На­мно­го круп­нее и мас­сив­нее Вась­ки, ры­же­ва­то-серый, при­зе­ми­стый, лапы тол­стые. (23)Хвост слов­но по­кры­тая мехом труба. (24)Зло гля­нул на Вась­ку и хрип­ло за­ур­чал, слов­но мышь уви­дел.

(25)И Вась­ка, забыв, что он почти тигр, прыж­ка­ми рва­нул в зи­мо­вье. (26)До­бе­жал до кры­леч­ка и толь­ко тогда перевёл дух.

(По К. Со­бо­ле­ву)

(1)Филь­ка за­пах­нул ту­луп­чик, вы­ско­чил на улицу и по­бе­жал к мель­ни­це. (2)Ка­за­лось, воз­дух замёрз и между землёй и луной оста­лась одна пу­сто­та жгу­чая…

(3)Чёрные ивы около мель­нич­ной пло­ти­ны по­се­де­ли от стужи.

(4)Филь­ка по­сту­чал в окош­ко Пан­кра­то­вой избы. (5)Тот­час в сарае за избой за­ржал и забил ко­пы­том ра­не­ный конь. (6)Филь­ка тя­же­ло вздох­нул, при­сел от стра­ха на кор­точ­ки, за­та­ил­ся. (7)Пан­крат от­во­рил дверь, схва­тил Филь­ку за ши­во­рот и вта­щил в избу.

— (8)Са­дись к печке,  — ска­зал он.  — (9)Рас­ска­зы­вай, пока не замёрз.

(10)Филь­ка, плача, рас­ска­зал Пан­кра­ту, как он оби­дел ра­не­но­го коня и как из-за этого упал на де­рев­ню мороз.

− (11)Да-а,  — вздох­нул Пан­крат,  — плохо твоё дело! (12)Вы­хо­дит, что из-за тебя всем про­па­дать. (13)Зачем коня оби­дел? (14)За что? (15)Бес­смыс­лен­ный ты граж­да­нин!

(16)Филь­ка сопел, вы­ти­рал ру­ка­вом глаза.

— (17)Ты брось ре­веть!  — стро­го ска­зал Пан­крат.  — (18)Ре­веть вы все ма­сте­ра. (19)Чуть что на­шко­дил  — сей­час в рёв. (20)Но толь­ко в этом я смыс­ла не вижу. (21)Мель­ни­ца моя стоит, как за­па­ян­ная мо­ро­зом на­ве­ки, а муки нет, и воды нет, и что нам при­ду­мать  — не­из­вест­но.

— (22)Чего же мне те­перь де­лать, де­душ­ка Пан­крат?  — спро­сил Филь­ка.

— (23) Нужно изоб­ре­сти спа­се­ние от стужи, тогда перед лю­дь­ми не будет твоей вины и перед ра­не­ной ло­ша­дью  — тоже. (24)Бу­дешь ты снова чи­стый че­ло­век, весёлый.

— (25)По­нят­но,  — от­ве­тил упав­шим го­ло­сом Филь­ка.

(По К. Па­у­стов­ско­му)

(1)В 1608 году ан­гли­ча­нин Томас Ко­ри­от по­бы­вал в Ита­лии. (2)Во время пу­те­ше­ствия он вёл днев­ник, в ко­то­рый за­пи­сы­вал самые яркие впе­чат­ле­ния от уви­ден­но­го. (3)Есть в его днев­ни­ке и такая за­пись: «Когда ита­льян­цы едят мясо, они поль­зу­ют­ся не­боль­ши­ми ви­ла­ми из же­ле­за и стали, а ино­гда из се­реб­ра. (4)Они счи­та­ют, что есть ру­ка­ми не­хо­ро­шо». (5)Пре­жде чем от­пра­вить­ся домой, Ко­ри­от при­обрёл себе такие «вилы».

(6)При­е­хав в Ан­глию, пу­те­ше­ствен­ник решил по­хва­стать­ся перед дру­зья­ми. (7)На зва­ном обеде он вы­та­щил из кар­ма­на вилку и стал есть по ита­льян­ско­му спо­со­бу. (8)Все взоры устре­ми­лись на него. (9)Ви­лоч­ка обо­шла весь стол. (10)Дамы вос­тор­га­лись изящ­ной от­дел­кой, муж­чи­ны удив­ля­лись изоб­ре­та­тель­но­сти ита­льян­цев. (11)Но все еди­но­душ­но ре­ши­ли, что ита­льян­цы  — боль­шие чу­да­ки и есть вил­кой очень не­удоб­но. (12)А на слова То­ма­са о том, что не у всех руки чи­стые, его дру­зья и зна­ко­мые даже оби­де­лись. (13)При­ш­лось ему спря­тать вилку об­рат­но в кар­ман. (14)Так что в моду этот пред­мет вошёл в Ан­глии толь­ко лет через пять­де­сят.

(15)Есть пре­да­ние о том, по­че­му стали упо­треб­лять вилки. (16)Го­во­рят, что их изоб­ре­ли, когда по­яви­лись боль­шие кру­жев­ные во­рот­ни­ки. (17)Эти во­рот­ни­ки ме­ша­ли есть: они под­пи­ра­ли под­бо­ро­док и не да­ва­ли на­кло­нять го­ло­ву, по­это­му удоб­нее было в таком на­ря­де есть вил­кой, чем ру­ка­ми. (18)Но, ско­рее всего, по­яв­ле­ние вилок объ­яс­ня­ет­ся го­раз­до проще: они по­яви­лись тогда же, когда люди стали чи­сто­плот­нее.

(По М. Ильи­ну)

(1)Есть на нашей пла­не­те уди­ви­тель­ное место. (2)И не про­сто место, а целый ма­те­рик  — Ан­тарк­ти­да. (3)Чем же оно так не­обыч­но?

(4)Ан­тарк­ти­да  — это, по сути, огром­ная ле­дя­ная гора тол­щи­ной в три ки­ло­мет­ра. (5)Она воз­вы­ша­ет­ся от бе­ре­га до са­мо­го Юж­но­го по­лю­са. (6)И хотя он так тепло на­зы­ва­ет­ся  — «Южный», на самом деле там хо­лод­нее, чем на Се­вер­ном по­лю­се. (7)Даже летом тем­пе­ра­ту­ра в глу­би­не ма­те­ри­ка не под­ни­ма­ет­ся выше трид­ца­ти гра­ду­сов мо­ро­за. (8)А зимой (страш­но по­ду­мать!) она ко­леб­лет­ся в пре­де­лах от минус ше­сти­де­ся­ти до минус де­вя­но­ста гра­ду­сов. (9)По­ми­мо этого, в Ан­тарк­ти­де всё время дуют ура­ган­ные ветра. (10)Под но­га­ми тут и там встре­ча­ют­ся тре­щи­ны в ле­дя­ном пан­ци­ре, глу­би­на ко­то­рых до­сти­га­ет трёх ки­ло­мет­ров.

(11)А ещё Ан­тарк­ти­да  — един­ствен­ный ма­те­рик на нашей пла­не­те, где нет го­су­дар­ствен­ных гра­ниц. (12)Это до­сто­я­ние всего мира, и на карте она изоб­ра­жа­ет­ся сплош­ным белым цве­том. (13)Го­ро­дов в Ан­тарк­ти­де тоже нет, а есть толь­ко по­ляр­ные стан­ции раз­ных стран.

(14)А самое глав­ное, что Ан­тарк­ти­да ока­за­лась по­след­ним не­из­вест­ным ма­те­ри­ком на Земле и боль­ше по­доб­ных от­кры­тий сде­лать не удаст­ся ни­ко­му.

(15)Честь от­кры­тия на пла­не­те этого ма­те­ри­ка при­над­ле­жит не ис­пан­цам, не ан­гли­ча­нам, не аме­ри­кан­цам, а нашим со­оте­че­ствен­ни­кам  — от­важ­ным рус­ским мо­ре­хо­дам Фад­дею Бел­линсгау­зе­ну и Ми­ха­и­лу Ла­за­ре­ву. (16)От­прав­ля­ясь в опас­ное пу­те­ше­ствие, они ду­ма­ли не о своей лич­ной славе, а о ве­ли­чии Рос­сии.

(По Ф. Ко­ню­хо­ву)

(1)Во­ро­бьи  — самые мно­го­чис­лен­ные пред­ста­ви­те­ли пти­чье­го пле­ме­ни, самые при­вя­зан­ные к че­ло­ве­че­ско­му жилью. (2)Со­брав­шись в огром­ные стаи, кры­ла­тые со­рван­цы осят­ся по ули­цам и домам. (3)Как-то, про­хо­дя мимо хлеб­но­го ам­ба­ра, я за­ме­тил стай­ку чемто встре­во­жен­ных во­робьёв, ко­то­рые с куз­не­чи­ка­ми в клю­вах всё время вер­те­лись возле не­боль­шо­го от­вер­стия под кры­шей. (4)Я за­ин­те­ре­со­вал­ся и осто­рож­но, кра­ду­чись за де­ре­вья­ми, подошёл по­бли­же.

(5)От­вер­стие, во­круг ко­то­ро­го ле­та­ли во­ро­бьи, было чуть на­клон­но, и мне всё стало ясно. (6)Ви­нов­ни­ком всей этой су­ма­то­хи ока­зал­ся во­ро­бей, ко­то­рый, на­вер­ное, за­пу­тал­ся в во­ло­син­ках и со­ло­мин­ках сво­е­го гнез­да. (7)Он силь­но ис­пу­гал­ся и очень хотел вы­брать­ся на волю, но кон­ский волос цепко дер­жал его. (8)Во­ро­бьи очень пе­ре­жи­ва­ли, они со­ва­ли плен­но­му куз­не­чи­ков и спра­ши­ва­ли: «Джив-джив?» (9)В ответ нес­лось жа­лоб­ное «кгу-и-и»  — спа­си­те! (10)Во­ро­бьи убе­ди­лись, что плен­ник сыт, и при­ня­лись за вто­рую часть своей за­да­чи. (11)По од­но­му про­ни­ка­ли в от­вер­стие, и на землю, как снеж­ные хло­пья, по­ле­те­ли перья, мед­лен­но ку­выр­ка­ясь, опус­ка­лись волос и со­ло­ма.

(12)Потом всё стих­ло, и из от­вер­стия вы­ле­тел один во­ро­бей, за ним вто­рой  — плен­ник, а затем под­ня­лась вся стай­ка. (13)Сде­лав про­щаль­ный круг над нашим домом, во­ро­бьи уле­те­ли на дру­гую улицу. (14)Во­ро­бьи все­гда вме­сте, в стае, и если кто попадёт в беду  — всей стаей по­ле­тят на вы­руч­ку.

(По Н. Ка­ра­бу­те)

(1)В этот вечер я за­стал Ми­ха­и­ла Ми­хай­ло­ви­ча на ска­мей­ке на бе­ре­гу реки. (2)На её кру­том бе­ре­гу ост­ро­ва­ми раз­рос­ся ки­прей.

— (3)Ки­прей  — наш по­мощ­ник,  — за­ме­тил Ми­ха­ил Ми­хай­ло­вич.

— (4)А ки­прей чем вам по­мо­га­ет?

(5)Ми­ха­ил Ми­хай­ло­вич начал рас­ска­зы­вать.

(6)Ки­прей раз­рас­та­ет­ся на лес­ных по­жа­ри­щах и по­руб­ках. (7)Не­дав­но ещё ки­прей счи­та­ли сор­ной тра­вой. (8)Лес­ни­ки без­жа­лост­но его вы­ры­ва­ли, по­то­му что счи­та­ли, будто ки­прей за­глу­ша­ет по­бе­ги сосен, от­ни­ма­ет у них свет и влагу.

(9)Но вско­ре за­ме­ти­ли, что со­сен­ки в тех ме­стах, где уни­что­жен ки­прей, со­всем не могут бо­роть­ся с хо­ло­дом и от пер­вых утрен­них мо­ро­зов на­чи­сто по­ги­ба­ют.

(10)Учёные на­ча­ли ис­кать при­чи­ну этого и нашли.

— (11)Что же ока­за­лось?  — спро­сил Ми­ха­ил Ми­хай­ло­вич и сам от­ве­тил:  — Ока­за­лось, что ки­прей  — очень тёплый цве­ток. (12)Когда уда­рит осен­ний мороз и иней по­се­реб­рит траву, то около ки­прея инея нету. (13)Этот цве­ток вы­де­ля­ет из себя теп­ло­ту. (14)И в теп­ло­те рас­тут без стра­ха все сла­бень­кие по­бе­ги, пока зима не при­кро­ет их, как ват­ным оде­я­лом, глу­бо­ким снеж­ком. (15)Ки­прей все­гда раз­рас­та­ет­ся рядом с мо­ло­ды­ми сос­на­ми. (16)Это их сто­рож, их за­щит­ник. (17)Бы­ва­ет, в силь­ный мороз у ки­прея отмёрзнет вся вер­хуш­ка, а он всё равно не сдаётся, живёт и дышит теп­ло­той. (18)Са­мо­от­вер­жен­ный цве­ток! (19)Нет у мо­ло­дых сосен луч­ше­го друга, чем ки­прей.

(По К. Па­у­стов­ско­му)

(1)Вы­хо­жу я на по­ля­ну  — вся по­ля­на за­бро­са­на оду­ван­чи­ка­ми! (2)Кто-то на­ткнул­ся на эти зо­ло­тые рос­сы­пи, глаза у них раз­бе­жа­лись  — давай рвать. (3)А на­рва­ли  — куда де­вать эти охап­ки? (4)Не те это цветы, чтобы их в вазы ста­вить: пах­нут тра­вой, на вид не­ка­зи­стые. (5)И очень обык­но­вен­ные! (6)Рас­тут где угод­но, везде их много, всем они при­мель­ка­лись. (7)Со­бра­ли венки и бу­ке­ты и вы­бро­си­ли. (8)По­ду­ма­ешь, оду­ван­чи­ки! (9)Это не ор­хи­деи. (10)Ка­жет­ся, даже чис­лят­ся сор­ня­ка­ми. (11)Может, и в самом деле ни­че­го в них осо­бен­но­го и ин­те­рес­но­го. (12)Прав­да, ра­до­ва­ли же они кого-то. (13)А те­перь…

(14)Все­гда как-то не по себе, когда ви­дишь такое вот ра­зо­ре­ние. (15)Перья ли рас­тер­зан­ной птицы, обо­дран­ные ли берёзы, рас­ки­дан­ные му­ра­вей­ни­ки. (16)Или бро­шен­ные цветы. (17)Зачем? (18)Птицы пес­ня­ми ра­до­ва­ли, берёзы  — бе­лиз­ной, цветы  — кра­со­той. (19)И вот всё ра­зо­ре­но и по­губ­ле­но.

(20)Со­рва­ли зачем-то цве­ток белой кув­шин­ки, бро­си­ли в таз, и он ак­ку­рат­но, как в озере, каж­дый вечер скла­ды­вал ле­пест­ки и оку­нал­ся под воду, а утром вы­ны­ри­вал и рас­кры­вал­ся! (21)Кув­шин­ка и со­рван­ная «ви­де­ла», от­ли­ча­ла день от ночи. (22)Не за это ли на­зва­ли кув­шин­ки «гла­за­ми озёр»? (23)Может, они и нас с вами видят?

(24)Лес смот­рит на нас раз­но­цвет­ны­ми гла­за­ми цве­тов. (25)Стыд­но уро­нить себя в этих гла­зах.

(По Н. И. Слад­ко­ву)

(1)Ты, ко­неч­но, не раз ри­со­вал мелом на ас­фаль­те или ста­ра­тель­но вы­во­дил буквы на школь­ной доске. (2)Мел  — твой ста­рый зна­ко­мый. (3)Но мел го­дит­ся не толь­ко для того, чтобы им пи­сать, но и для из­го­тов­ле­ния из­ве­сти, це­мен­та, стек­ла и ре­зи­ны. (4)Мел ши­ро­ко при­ме­ня­ют и в стро­и­тель­стве. (5)Зуб­ную пасту, ко­то­рой ты чи­стишь зубы утром и ве­че­ром, тоже де­ла­ют из мела. (6)Но ты, ве­ро­ят­но, не зна­ешь, как он об­ра­зо­вал­ся?

(7)Если бы тебе хотя бы на не­сколь­ко минут уда­лось за­гля­нуть в далёкое про­шлое, ты уви­дел бы огром­ное древ­нее море. (8)Как в ги­гант­ском ак­ва­ри­уме, на дне его жили пре­крас­ные ди­ко­вин­ные во­до­рос­ли, пла­ва­ли мол­люс­ки и дру­гие мель­чай­шие жи­вот­ные. (9)Они уми­ра­ли и па­да­ли прямо на дно. (10)Так по­сте­пен­но на­кап­ли­вал­ся тол­стый слой об­лом­ков ра­ку­шек и ске­ле­тов этих древ­них жи­вот­ных. (11)Они слёжи­ва­лись, уплот­ня­лись и со вре­ме­нем пре­вра­ща­лись в мел.

(12)Про­шло не­сколь­ко мил­ли­о­нов лет, море да­ле­ко от­сту­пи­ло. (13)Мор­ское дно под­ня­лось, слои мела ока­за­лись прямо на по­верх­но­сти Земли, и те­перь во мно­гих ме­стах зем­но­го шара вы­сят­ся целые ме­ло­вые горы. (14)Если рас­кро­шен­ный мел вни­ма­тель­но рас­смот­реть под спе­ци­аль­ным мик­ро­ско­пом, то можно уви­деть много-много ра­ку­шек и ока­ме­нев­шие остат­ки каких-то мель­чай­ших су­ществ.

(15)Таким об­ра­зом, мно­гое из того, что стало из­вест­но учёным о далёком-далёком про­шлом, рас­ска­зал обык­но­вен­ный ка­мень, ко­то­рым ты пи­шешь,  — мел.

(По Е. Бо­ри­со­ву, И. Пят­но­вой)

(1)В ста­ри­ну, когда стек­лян­ных зер­кал ещё не было, их за­ме­ня­ли вы­пук­лые ме­тал­ли­че­ские пла­стин­ки из се­реб­ра. (2)Но ме­тал­ли­че­ские зер­ка­ла на воз­ду­хе быст­ро тем­не­ли и пор­ти­лись. (3)Тогда до­га­да­лись за­щи­тить ме­тал­ли­че­ский слой от воз­ду­ха стек­лом, как мы сей­час за­щи­ща­ем фо­то­гра­фии. (4)Так по­яви­лись стек­лян­ные зер­ка­ла.

(5)Че­ты­ре­ста лет тому назад стек­лян­ные зер­ка­ла умели де­лать толь­ко в одном го­ро­де  — Ве­не­ции. (6)Спо­соб из­го­тов­ле­ния зер­кал ве­не­ци­ан­цы дер­жа­ли в тайне. (7)По при­ка­зу ве­не­ци­ан­ско­го пра­ви­тель­ства все сте­коль­ные за­во­ды были пе­ре­ве­де­ны на уединённый ост­ров Му­ра­но. (8)Ино­стран­цев туда не пус­ка­ли. (9)Сте­коль­щи­ки поль­зо­ва­лись боль­шим почётом, но в одном они были огра­ни­че­ны: им за­пре­ща­лось вы­ез­жать в дру­гие стра­ны. (10)Смерт­ная казнь гро­зи­ла вся­ко­му, кто выдал бы ино­стран­цу сек­рет зер­каль­но­го про­из­вод­ства.

(11)Од­на­ж­ды фран­цуз­ский посол в Ве­не­ции по­лу­чил из Па­ри­жа сек­рет­ное пись­мо. (12)Посла про­си­ли найти ра­бо­чих для ко­ро­лев­ской зер­каль­ной ма­ну­фак­ту­ры. (13)Он под­ку­пил не­сколь­ких ма­сте­ров и уго­во­рил их бе­жать. (14)Когда в Ве­не­ции узна­ли о по­бе­ге сте­коль­щи­ков, те уже были в Па­ри­же и ра­бо­та­ли над из­го­тов­ле­ни­ем зер­кал. (15)Им пла­ти­ли огром­ные день­ги, их се­мьям по­мог­ли тайно по­ки­нуть Ве­не­цию. (16)Но страш­ный закон всё-таки всту­пил в силу. (17)Когда в Па­ри­же вне­зап­но тя­же­ло за­бо­ле­ли не­сколь­ко луч­ших ма­сте­ров-пе­ре­беж­чи­ков, врачи уста­но­ви­ли, что это про­изо­шло не­слу­чай­но. (18)Остав­ши­е­ся ма­сте­ра ис­пу­га­лись и стали про­сить­ся домой. (19)Фран­цу­зы не стали их удер­жи­вать: ведь те­перь спо­соб из­го­тов­ле­ния зер­кал пе­ре­стал быть сек­ре­том.

(По М. Ильи­ну)

(1)Три дня пути вдоль бе­ре­гов Аф­ри­ки на ост­ров Со­ко­т­ра всё шло от­лич­но. (2)По­пут­ный ветер на­ду­вал па­ру­са, бле­сте­ла рябь оке­а­на, да кое-где взды­ма­лись фон­та­ны китов. (3)Вдруг ветер резко по­вер­нул на юг, небо за­во­лок­ло ту­ча­ми, волны по­бе­ле­ли, а через два часа на­ча­лась на­сто­я­щая буря. (4)Па­ру­са давно убра­ли, и ко­рабль с од­ни­ми мач­та­ми по­нес­ло на юг.

(5)Лишь на четвёртый день ветер стих. (6)Ка­пи­тан вышел на па­лу­бу, под­нял глаза и не узнал неба: толь­ко ма­лень­кая звёздоч­ка в со­звез­дии Боль­шой Мед­ве­ди­цы сто­я­ла со­всем низко. (7)«Несло нас на юг,  — стал рас­суж­дать ка­пи­тан,  — та звёздоч­ка спу­сти­лась к са­мо­му го­ри­зон­ту. Те­перь на север идём. Ин­те­рес­но, под­ни­мет­ся ли она?» (8)При­ка­зав раз­бу­дить себя перед рас­све­том, ка­пи­тан по­га­сил све­тиль­ник и за­снул. (9)Когда его раз­бу­ди­ли, он пер­вым делом гля­нул на север: та звез­да, ко­то­рую мы те­перь на­зы­ва­ем По­ляр­ной, сто­я­ла всё ещё низко, но она за­мет­но под­ня­лась. (10)И ка­пи­тан повёл ко­рабль на север до тех пор, пока По­ляр­ная звез­да не под­ня­лась на при­выч­ную для глаз вы­со­ту. (11)И тогда он при­ка­зал по­во­ра­чи­вать на запад и во все глаза смот­реть вперёд…

(12)На четвёртый день раз­дал­ся дол­го­ждан­ный воз­глас: «Земля!» (13)А ещё час спу­стя мат­ро­сы сто­я­ли на бе­ре­гу. (14)По­ляр­ная звез­да по­мог­ла мо­ре­хо­дам найти путь в оке­а­не!

(По А. Не­кра­со­ву)

(1)В одном из му­зеев Санкт-Пе­тер­бур­га со­хра­ни­лась боль­шая книга в ко­жа­ном пе­ре­плёте. (2)По­сре­ди пе­ре­плёта вы­тис­нен зо­ло­том ри­су­нок, изоб­ра­жа­ю­щий солн­це и дву­гла­во­го орла. (3)А на пер­вой стра­ни­це на­вер­ху можно за­ме­тить две вы­цвет­шие от вре­ме­ни буквы «П. П.». (4)Буквы эти озна­ча­ют «Пётр Пер­вый» и на­пи­са­ны, ве­ро­ят­но, им самим. (5)На­зы­ва­ет­ся эта книга «Ху­до­же­ство то­кар­ное в со­вер­шен­стве», а на­пи­сал её фран­цуз Плю­мье́р. (6)В книге много ри­сун­ков, изоб­ра­жа­ю­щих то­кар­ные стан­ки. (7)Царь Пётр, изу­чая эти ри­сун­ки, меч­тал о раз­ви­тии то­кар­но­го дела в Рос­сии.

(8)Такая мечта Петра Пер­во­го не­уди­ви­тель­на. (9)Он сам мно­гое умел де­лать ру­ка­ми: был и сто­ля­ром, и плот­ни­ком, в сво­бод­ное время ра­бо­тал на то­кар­ном стан­ке. (10)Од­на­ж­ды он вы­то­чил из сло­но­вой кости и чёрного де­ре­ва слож­ней­шую вещь  — люст­ру с два­дца­тью семью под­свеч­ни­ка­ми. (11)А в том музее, где хра­нит­ся книга Плю­мье́ра, есть такие пет­ров­ские стан­ки, о ко­то­рых Плю­мье́р даже не имел пред­став­ле­ния. (12)В их со­зда­нии при­ни­мал уча­стие за­ме­ча­тель­ный рус­ский ма­стер Ан­дрей Нар­тов, ко­то­рый ведал цар­ской то­кар­ней.

(13)На пет­ров­ском ко­пи­ро­валь­но-то­кар­ном стан­ке можно было вос­про­из­ве­сти с точ­но­стью кар­ти­ну, изоб­ра­жа­ю­щую сра­же­ние: сол­дат, ло­ша­дей, пушки. (14)И ста­нок делал это ав­то­ма­ти­че­ски. (15)Не че­ло­век дер­жал тут резец, а ста­нок. (16)Это было ве­ли­кое от­кры­тие. (17)Пётр Пер­вый и Ан­дрей Нар­тов, сумев со­здать ме­ха­ни­че­скую руку стан­ка, суп­порт, осво­бо­ди­ли руки ма­сте­ра от не­об­хо­ди­мо­сти дер­жать и пе­ре­дви­гать резец и по­ло­жи­ли на­ча­ло не толь­ко раз­ви­тию то­кар­но­го дела в Рос­сии, но и рас­ши­ре­нию его в дру­гих стра­нах.

(По М. Ильи­ну)

(1)Пошли маль­чиш­ки на луг. (2)Всё даль­ше и даль­ше ухо­ди­ли они по вы­со­кой траве.

(3)Вдруг Гриша за­кри­чал:

— (4)Эй, ре­бя­та, по­во­ра­чи­вай об­рат­но! (5)Мы на па­се­ку за­бре­ли.

(6)Ре­бя­тиш­ки осто­рож­но пошли прочь от пчель­ни­ка. (7)И со­всем было ушли, но тут Ваня услы­шал, что кто-то пла­чет. (8)Это был ма­лень­кий Ва­сят­ка  — сын пче­ло­во­да.

— (9)Ре­бя­та!  — крик­нул Ваня.  — (10)Ва­сят­ку пчёлы за­ку­са­ли!

(11)Но ре­бя­та не за­хо­те­ли воз­вра­щать­ся, бо­я­лись, что и их пчёлы по­ку­са­ют.

(12)А Ваня вер­нул­ся. (13)Он подошёл к Ва­сят­ке, взял его за руку и повёл с па­се­ки домой. (14)Пока Ваня шёл домой, у него рас­пух­ла губа, и веко рас­пух­ло, и глаз за­крыл­ся.

— (15)Ну и хорош!  — ска­за­ла ба­буш­ка.  — (16)Это кто же тебя так разу­кра­сил?

— (17)Пчёлы,  — от­ве­тил Ваня.

— (18)А по­че­му же Гринь­ку и Федю пчёлы не тро­ну­ли?

— (19)Они убе­жа­ли, а я Ва­сят­ку вёл,  — ска­зал Ваня.

(20)Отец пришёл с поля обе­дать, по­смот­рел на Ваню и рас­сме­ял­ся.

— (21)Федя с Гринь­кой от пчёл убе­жа­ли,  — ска­за­ла ба­буш­ка,  — а наш про­сто­фи­ля полез Ва­сят­ку спа­сать. (22)Вот бы мама сей­час его уви­де­ла. (23)Что бы она ска­за­ла?

(24)Ваня гля­дел на отца одним гла­зом и ждал, что он ска­жет.

(25)А тот улыб­нул­ся и по­хло­пал Ваню по плечу:

— (26)Она бы ска­за­ла, что ты мо­ло­дец. (27)Все­гда нужно по­мо­гать тем, кто в по­мо­щи нуж­да­ет­ся.

(По Л. Во­рон­ко­вой)

(1)Жил в Пе­тер­бур­ге один ху­дож­ник. (2)Звали его Алек­сей Гав­ри­ло­вич Ве­не­ци­а­нов. (3)Нрава он был доб­ро­го, глаза умные да ост­рые  — все при­ме­ча­ют! (4)И хо­те­лось ему со­здать что-то своё, осо­бен­ное, и чтобы ды­ша­ло оно рус­ским духом. (5)Но не знал он, с чего на­чать. (6)В Пе­тер­бур­ге тогда в моде всё ита­льян­ское было: кру­гом ста­туи, кар­ти­ны за­мор­ские.

(7)И решил ху­дож­ник уехать в свою де­рев­ню Са­фон­ко­во. (8)Ведь род­ная зем­ли­ца и во сне снит­ся, а от чужой  — душа кри­вит­ся. (9)И при­ме­тил Ве­не­ци­а­нов в де­рев­не смышлёного па­рень­ка Ан­тип­ку За­ха­ро­ва. (10)Умел Ан­тип­ка в при­ро­де уви­деть то, чего дру­гие не за­ме­ча­ли. (11)По­про­сил Ве­не­ци­а­нов и его на­учить этому. (12)А Ан­тип­ка и рад от­крыть ба­ри­ну самую что ни на есть рус­скую кра­со­ту! (13)Вот жа­во­ро­нок в го­лу­бом небе вьётся. (14)Вот де­вуш­ки кре­стьян­ские за ра­бо­той  — одна дру­гой краше. (15)А там поле пше­нич­ное зо­ло­том пе­ре­ли­ва­ет­ся. (16)А здесь речка се­реб­рит­ся.

(17)И вдруг слов­но про­зрел ху­дож­ник: (18)«Вот оно своё, на­сто­я­щее! (19)Кра­со­ти­ща какая! (20)Хоть не яркая, за­мор­ская, да ничем не хуже! (21)Не­ужто ж она ис­кус­ства не­до­стой­на!»

(22)И стал он кар­ти­ны пи­сать. (23)На вы­став­ках в Пе­тер­бур­ге их по­ка­зы­ва­ли. (24)Ды­ша­ли эти кар­ти­ны лю­бо­вью к рус­ской при­ро­де, не­брос­кой, но такой оду­хо­творённой! (25)Сумел Ве­не­ци­а­нов рус­скую до­рож­ку в ис­кус­стве про­ло­жить, вос­петь род­ную землю, от­ра­зить её дух.

(По ма­те­ри­а­лам серии «Сказ­ки о ху­дож­ни­ках»)

(1)В мос­ков­ском зоо­пар­ке на одной из про­стор­ных, ого­ро­жен­ных полян жила вме­сте боль­шая ком­па­ния зве­рей. (2)Ком­па­ния до­воль­но не­обыч­ная: два волка, бурый мед­ведь, три бар­су­ка, шесть ус­су­рий­ских ено­тов и столь­ко же лисиц. (3)По­се­ли­ли их вме­сте в пору ран­ней зве­ри­ной юно­сти. (4)«Что вы де­ла­е­те!  — го­во­ри­ли не­ко­то­рые по­се­ти­те­ли.  — Под­рас­тут ваши звери, и обя­за­тель­но при­ро­да своё возьмёт!»

(5)Про­шло два года, звери вы­рос­ли, а при­ро­да никак «сво­е­го не брала». (6)По ка­ко­му-то мол­ча­ли­во­му со­гла­ше­нию вся ком­па­ния под­чи­ня­лась стро­гой и «рас­по­ря­ди­тель­ной» вол­чи­це по клич­ке Дикта. (7)Но забот у неё было не­мно­го: мир на­ру­шал­ся редко. (8)Вся ком­па­ния од­но­вре­мен­но по­лу­ча­ла общий корм, но даже во время тра­пезы всё об­хо­ди­лось

бла­го­по­луч­но. (9)На­прас­но лю­би­те­ли силь­ных ощу­ще­ний ча­са­ми про­ста­и­ва­ли у по­ля­ны, ожи­дая, не начнётся ли все­об­щая по­та­сов­ка: «раз­но­пле­мен­ные» оби­та­те­ли по­ля­ны ни разу не пе­ре­хо­ди­ли на «во­ен­ное по­ло­же­ние».

(10)Звери с ран­не­го воз­рас­та при­вык­ли друг к другу. (11)У каж­до­го из них ещё с юно­сти вы­ра­бо­тал­ся ряд услов­ных ре­флек­сов, не до­пус­ка­ю­щих пе­ре­хо­да тех гра­ниц в от­но­ше­ни­ях жи­вот­ных, за ко­то­ры­ми могут по­сле­до­вать серьёзные ссоры. (12)Ли­си­ца, на­при­мер, вы­рос­шая с вол­ча­та­ми, ни­ко­гда не по­смот­рит на мясо, ко­то­рое ест волк. (13)Про­хо­дя мимо, она все­гда от­вернётся. (14)Этот опыт сов­мест­но­го вос­пи­та­ния жи­вот­ных на­гляд­но по­ка­зы­ва­ет: при­род­ное по­ве­де­ние зве­рей может ме­нять­ся под вли­я­ни­ем че­ло­ве­ка.

(По П. Ман­тей­фе­лю)

(1)В одном из клас­сов верх­не­го этажа, в углу, за моль­бер­том, сидел маль­чик. (2)При­слу­ши­ва­ясь к ти­ши­не, он ждал, когда школь­ный сто­рож за­кон­чит свой обход. (3)От­кры­лась дверь, в глаза мет­нул­ся огонёк же­стя­но­го фо­на­ри­ка. (4)По сте­нам, по по­тол­ку скольз­ну­ли тени... (5)Дверь за­кры­лась, че­ло­век ушёл, и маль­чик в углу остал­ся один.

(6)Оста­вать­ся в зда­нии учи­ли­ща после за­ня­тий стро­го вос­пре­ща­лось, но уже не пер­вый раз уче­ник Исаак Ле­ви­тан (бу­ду­щий все­мир­но из­вест­ный ху­дож­ник) пря­тал­ся от сто­ро­жа и но­че­вал в пу­стых хо­лод­ных клас­сах. (7)Ему не­ку­да было идти. (8)Ро­ди­те­ли его умер­ли, сёстры жили у чужих людей, а стар­ший брат Адольф, ко­то­рый тоже учил­ся в учи­ли­ще, часто и сам не знал, где найдёт ноч­лег. (9)Тре­вож­но и тоск­ли­во было Иса­а­ку Ле­ви­та­ну од­но­му в огром­ном ста­рин­ном зда­нии. (10)Каж­дое утро не­вы­спав­ший­ся и го­лод­ный, осто­рож­но, чтобы не воз­буж­дать ни­чьих по­до­зре­ний, про­би­рал­ся он в свой класс и са­дил­ся за моль­берт. (11)Учил­ся он все­гда бле­стя­ще. (12)Но как часто во время за­ня­тий Ле­ви­тан вдруг со стра­хом вспо­ми­нал, что ему нечем пла­тить за уче­ние.

(13)Вско­ре совет пре­по­да­ва­те­лей учи­ли­ща по­ста­но­вил вос­пи­тан­ни­ка Иса­а­ка Ле­ви­та­на, как «по­ка­зав­ше­го боль­шие успе­хи в ис­кус­стве», осво­бо­дить от платы за уче­ние и на­зна­чить ему не­боль­шую сти­пен­дию.

(По Н. С. Шер)

(1)Вес­ной не­исто­во пы­ла­ет зо­ло­ти­стая смо­ро­ди­на, стоит не­умолч­ный гул пчёл над ли­ку­ю­щи­ми виш­ня­ми. (2)На­чи­на­ет рас­кры­вать бу­то­ны аро­мат­ная черёмуха, тре­пе­щет белое пламя на не­тер­пе­ли­вых гру­шах.

(3)Войдёшь в лес лет­ним сол­неч­ным утром  — на траве, на цве­тах видны ал­ма­зы. (4)Все эти ал­ма­зы бле­стят и пе­ре­ли­ва­ют­ся на солн­це раз­ны­ми цве­та­ми  — и жёлтым, и крас­ным, и синим. (5)По­дой­дешь ближе  — раз­гля­дишь, что это капли росы со­бра­лись на изу­мруд­ной траве и ли­стьях и свер­ка­ют. (6)От этого по­ля­ны будто горят. (7)Ли­сточ­ки мать-и-ма­че­хи внут­ри мох­на­ты и пу­ши­сты, как бар­хат. (8)Осле­пи­тель­ные капли ка­та­ют­ся по нему и ра­ду­ют взгляд.

(9)Осень не любит кри­ча­щих кра­сок бур­ной весны, дерз­ко­го лет­не­го солн­ца. (10)Осень вся в не­уло­ви­мых тонах  — мяг­ких, неж­ных, ча­ру­ю­щих. (11)Она с тихой пе­ча­лью при­слу­ши­ва­ет­ся к шо­ро­ху опа­да­ю­щих ли­стьев, ти­ши­не ухо­дя­ще­го на покой леса, к про­щаль­ным кри­кам жу­рав­лей в вы­со­ком небе.

(12)А зимой! (13)Вы­па­дет снег, и за окном не­ожи­дан­но воз­ни­ка­ет ска­зоч­но-чу­дес­ный мир! (14)Проснёшься утром и уви­дишь осо­бен­ный свет. (15)Вы­гля­нешь в окно  — и ах­нешь: плав­но спус­ка­ют­ся с неба пу­ши­стые хло­пья, вся земля по­кры­та чи­стей­шей бе­лиз­ны сне­гом. (16)У зимы нет дру­гой кисти, кроме белой. (17)Но при­смот­ри­тесь, с каким не­под­ра­жа­е­мым ис­кус­ством она вла­де­ет этой ки­стью!

(18)Как много кра­сок у каж­до­го вре­ме­ни года! (19)И каж­дое из них пре­крас­но по­сво­е­му!

(1)У ли­те­ра­тур­ных ска­зок есть ав­то­ры. (2)Вот не­ко­то­рые из них.

(3)Алек­сандр Сер­ге­е­вич Пуш­кин от­крыл для ли­те­ра­ту­ры по­э­зию ска­зоч­ных чудес, ввёл сказ­ку в ли­те­ра­ту­ру на пра­вах пол­но­прав­ной хо­зяй­ки. (4)Его луч­шие сказ­ки  — «Сказ­ка о попе и его ра­бот­ни­ке Балде», «Сказ­ка о мёртвой ца­рев­не и семи бо­га­ты­рях», «Сказ­ка о зо­ло­том пе­туш­ке».

(5)Пётр Пав­ло­вич Ершов в сказ­ке «Конёк-Гор­бу­нок» под­ра­жал ве­ли­ко­му Пуш­ки­ну. (6)При этом остал­ся самим собой  — ма­сте­ром, пе­ре­дав­шим кре­стьян­ский склад сказ­ки.

(7)Сер­гей Ти­мо­фе­е­вич Ак­са­ков в сказ­ке «Алень­кий цве­то­чек» со­при­ка­са­ет­ся со сказ­ка­ми Пуш­ки­на в мысли о силе ду­хов­ной стой­ко­сти че­ло­ве­ка перед лицом ис­пы­та­ний.

(8)Пи­са­тель Вла­ди­мир Фёдо­ро­вич Одо­ев­ский в сказ­ке «Го­ро­док в та­ба­кер­ке» изоб­ра­зил жиз­нен­ный быт, близ­кий для по­ни­ма­ния детей. (9)Сказ­ка о Мо­ро­зе Ива­но­ви­че и де­воч­ках Ру­ко­дель­ни­це и Ле­ни­ви­це вышла из на­род­ной рус­ской сказ­ки.

(10)Лев Ни­ко­ла­е­вич Тол­стой не раз об­ра­щал­ся к на­пи­са­нию ска­зок. (11)Он по­ме­щал их в «Аз­бу­ке» и «Рус­ских кни­гах для чте­ния».

(12)Алек­сей Мак­си­мо­вич Горь­кий хотел, чтобы ска­зоч­ная вы­дум­ка бу­ди­ла в че­ло­ве­ке же­ла­ние са­мо­му тво­рить чу­де­са.

(13)Са­му­ил Яко­вле­вич Мар­шак в сказ­ке «Две­на­дцать ме­ся­цев» сле­до­вал ка­но­ну на­род­ных ска­зок.

(14)Про­сле­див очень крат­ко путь ли­те­ра­тур­ной сказ­ки, мы видим, что она про­дол­жа­ет тра­ди­ции ска­зок на­род­ных. (15)Ли­те­ра­тур­ная сказ­ка, напоённая на­род­ной муд­ро­стью, пле­ня­ет чи­та­те­ля.

(По В. Ор­ло­ву-Корфу)

(1)На всех снеж­ных полях рыжие пятна по­яви­лись  — про­та­ли­ны. (2)Это ап­рель­ские вес­нуш­ки, яркая при­ме­та на­сту­па­ю­щей весны.

(3)День ото дня их всё боль­ше и боль­ше. (4)Не успе­ешь и гла­зом морг­нуть, как все эти ма­лень­кие вес­нуш­ки со­льют­ся в одну боль­шую весну.

(5)Всю дол­гую зиму в лесу и полях пахло сне­гом. (6)Сей­час от­та­я­ли новые за­па­хи. (7)Где полз­ком, а где на лёгких струй­ках ветра по­нес­лись они над землёй.

(8)Чёрные пла­сты от­та­яв­шей пашни, как чёрные гряды волн, пах­нут землёй и вет­ром. (9)В лесу пах­нет пре­лы­ми ли­стья­ми и на­гре­той корой.

(10)За­па­хи со­чат­ся ото­всю­ду: из от­та­яв­шей земли, сквозь первую зелёную ще­тин­ку травы, сквозь пер­вые цветы, по­хо­жие на брыз­ги солн­ца. (11)Струй­ка­ми сте­ка­ют с пер­вых клей­ких ли­сточ­ков берёз, ка­па­ют вме­сте с берёзовым соком.

(12)По их не­ви­ди­мым па­ху­чим тро­пин­кам то­ро­пят­ся к цве­там пер­вые пчёлы и мчат­ся пер­вые ба­боч­ки. (13)Зай­чиш­ки так и шмы­га­ют но­са­ми  — чуют зелёную трав­ку!

(14)Быст­рые лес­ные ручьи впи­та­ли в себя за­па­хи мхов, ста­рой травы, ле­жа­лых ли­стьев, тяжёлых берёзовых ка­пель  — и по­нес­ли по земле.

(15)За­па­хов всё боль­ше и боль­ше; они всё гуще и слаще. (16)И даже пер­вая зелёная дымка над берёзами ка­жет­ся не цве­том, а за­па­хом.

(17)Вес­нуш­ки-про­та­лин­ки сли­лись в весну. (18)Весна на­бра­ла силу и тор­же­ствен­но ше­ству­ет по земле.

(По Н. Слад­ко­ву)

(1)Часто осе­нью я при­сталь­но сле­дил за опа­да­ю­щи­ми ли­стья­ми, чтобы пой­мать ту не­за­мет­ную долю се­кун­ды, когда лист от­де­ля­ет­ся от ветки и на­чи­на­ет па­дать на землю, но мне это долго не уда­ва­лось. (2)Я читал в ста­рых кни­гах о том, как шур­шат па­да­ю­щие ли­стья, но я ни­ко­гда не слы­шал этого звука. (3)Если ли­стья и шур­ша­ли, то толь­ко на земле, под но­га­ми че­ло­ве­ка. (4)Шорох ли­стьев в воз­ду­хе ка­зал­ся мне таким же не­прав­до­по­доб­ным, как рас­ска­зы о том, что вес­ной слыш­но, как про­рас­та­ет трава.

(5)Я был, ко­неч­но, не­прав. (6)Нужно было время, чтобы слух, оту­пев­ший от скре­же­та го­род­ских улиц, мог от­дох­нуть и уло­вить очень чи­стые и точ­ные звуки осен­ней земли.

(7)Бы­ва­ют осен­ние ночи, оглох­шие и немые, когда без­вет­рие стоит над чёрным ле­си­стым краем, и толь­ко ко­ло­туш­ка сто­ро­жа до­но­сит­ся с де­ре­вен­ской око­ли­цы.

(8)Была такая ночь. (9)Фо­нарь осве­щал ко­ло­дец, ста­рый клён под за­бо­ром и растрёпан­ный вет­ром куст на­стур­ции на по­жел­тев­шей клум­бе.

(10)Я по­смот­рел на клён и уви­дел, как осто­рож­но и мед­лен­но от­де­лил­ся от ветки крас­ный лист, вздрог­нул, на одно мгно­ве­ние оста­но­вил­ся в воз­ду­хе и косо начал па­дать к моим ногам, чуть ше­ле­стя и ка­ча­ясь. (11)Впер­вые я услы­хал ше­лест па­да­ю­ще­го листа  — не­яс­ный звук, по­хо­жий на дет­ский шёпот. (12)Уди­ви­тель­ное рядом, стоит лишь при­слу­шать­ся, и тогда при­ро­да при­от­кро­ет свои сек­ре­ты.

(По К. Па­у­стов­ско­му)

(1)На под­окон­ни­ке в кра­си­вом горш­ке жил как­тус. (2)Раз в год как­тус рас­цве­тал.

(3)Котёнок осто­рож­но прыг­нул на под­окон­ник, подошёл к цве­ту­ще­му как­ту­су, вос­хищённо за­хло­пал гла­за­ми, по­тя­нул­ся к цвет­ку и... (4)Не­ожи­дан­но он от­прыг­нул в самый угол под­окон­ни­ка.

— (5)Ой, нос уко­лол! (6)Вы что же когти не уби­ра­е­те?

— (7)Это не когти, это иглы, – важно ска­зал как­тус. (8)Иглы  — вещь нуж­ная. (9)Тебе же ино­гда тоже нужны твои когти?

— (10)Когти мне нужны для того, чтобы ла­зить по де­ре­вьям,  — от­ве­тил котёнок.  — (11)Я могу вы­пу­стить когти и ца­ра­пать­ся, если, на­при­мер, придёт волк. (12)А вы про­сто ца­ра­па­е­тесь.

— (13)Я не злой,  — ска­зал как­тус.  — (14)Я про­сто при­вык быть ко­лю­чим. (15)По­ни­ма­ешь? (16)Ну, что ты мол­чишь? (17)По­дой­ди по­бли­же. (18)По­смот­ри на мой цве­ток. (19)Может, и не уко­лешь­ся.

— (20)Спа­си­бо,  — груст­но от­ве­тил котёнок,  — я от­сю­да хо­ро­шо вижу. (21)У вас очень кра­си­вый цве­ток. (22)Но я лучше пойду. (23)С вами как-то не так...

(24)Котёнок мягко спрыг­нул с под­окон­ни­ка. (25)По­си­дел, по­гру­стил о чём-то. (26)По­смот­рел на свою лапку со спря­тан­ны­ми ко­гот­ка­ми. (27)И решил, что ни за что не со­гла­сил­ся бы быть таким ко­лю­чим-⁠ца­ра­пу­чим, как этот как­тус. (28)Ца­ра­пу­чим про­сто так. (29)Ко­лю­чим по при­выч­ке. (30)Ни за что бы не со­гла­сил­ся! (31)Даже за самый кра­си­вый цве­ток. (32)Нель­зя по при­выч­ке оби­жать дру­гих, нель­зя про­сто так ца­ра­пать­ся и ко­лоть­ся.

(По Н. Аб­рам­це­вой)

(1)Одно время я увле­кал­ся жи­во­пи­сью. (2)Ху­дож­ни­ка из меня не по­лу­чи­лось, но это увле­че­нье по­мог­ло мне на­блю­дать чу­дес­ную по ко­ло­ри­ту кар­ти­ну при­ро­ды. (3)Я видел, как одна за дру­гой про­хо­дят по земле по­ло­сы кра­сок раз­ных времён года.

(4)Весна. (5)Ста­но­вит­ся сол­неч­но. (6)Но ещё про­хлад­но в чи­стом воз­ду­хе. (7)Сошёл снег. (8)На какой-то пе­ри­од земля остаётся бурой и не­при­вет­ли­вой. (9)Но вот на­чи­на­ет­ся её про­буж­де­ние. (10)Про­би­ва­ют­ся пер­вые изу­мруд­ные бы­лин­ки, за­цве­та­ют травы. (11)Пер­вые цветы, почти все, за ред­ким ис­клю­че­ни­ем, зо­ло­ти­стые: мать-и-⁠ма­че­ха, ка­луж­ни­ца, ста­ро­дуб­ки, ку­пав­ка. (12)Зо­ло­тят­ся серёжки ольхи и вербы. (13)Толь­ко вол­чье лыко да ме­ду­ни­ца вы­де­ля­ют­ся из этого буй­ства зо­ло­та. (14)В конце весны на смену жёлтым при­хо­дят белые со­цве­тия: груша, черёмуха, яб­ло­ня, вишня.

(15)А с на­ступ­ле­ни­ем лета на земле  — на­сто­я­щее стол­по­тво­ре­ние кра­сок. (16)Жёлтые, синие и фи­о­ле­то­вые, ро­зо­вые и баг­ро­вые ле­пест­ки де­ла­ют землю по­хо­жей на ковёр. (17)На каж­дом зелёном ли­сточ­ке, тра­вин­ке, ве­точ­ке, на ро­зо­ве­ю­щих яб­ло­ках поблёски­ва­ют, ис­крят­ся, свер­ка­ют си­ни­ми, крас­ны­ми, жёлтыми ог­ня­ми дож­де­вые капли. (18)Впер­вые небо не ту­ма­нит­ся ис­па­ре­ни­я­ми, без­дон­но го­лу­бея над мок­рой землёй.

(19)И толь­ко с при­хо­дом осени снова на­чи­на­ет пре­об­ла­дать жёлтый цвет с от­тен­ком брон­зы и меди. (20)И всё это вен­ча­ет­ся снеж­ной бе­лиз­ной, си­ни­ми те­ня­ми и хо­лод­ной го­лу­биз­ной неба.(21)Нель­зя не лю­бо­вать­ся этой сме­ной кра­сок, не це­нить кра­со­ту каж­до­го вре­ме­ни года!

(По Л. Фёдо­ро­ву)

(1)Катя ах­ну­ла: ящик её стола вы­дви­нут, крас­ки раз­бро­са­ны, ки­сточ­ки пе­ре­пач­ка­ны, на

столе рас­тек­лись лу­жи­цы бурой воды.

— (2)Алёшка!  — за­кри­ча­ла Катя и, за­крыв лицо ру­ка­ми, гром­ко за­пла­ка­ла.

(3)Алёша про­су­нул в дверь го­ло­ву. (4)Лицо его были пе­ре­пач­ка­но крас­ка­ми. (5)Катя бро­си­лась на него с ку­ла­ка­ми, но бра­тиш­ка через рас­кры­тое окно прыг­нул в сад.

— (6) Я тебе отом­щу!  — пла­ка­ла Катя.

(7)Алёша вска­раб­кал­ся на де­ре­во и све­сил­ся с ветки.

— (8)Из-за каких-то кра­сок за­пла­ка­ла!

— (9)Ты у меня тоже за­пла­чешь!  — кри­ча­ла Катя.

— (10)А ты сна­ча­ла пой­май меня!

(11)Алёша за­сме­ял­ся и стал быст­ро ка­раб­кать­ся вверх. (12)Вдруг он осту­пил­ся и повис, ухва­тив­шись за тон­кую ветку. (13)Ветка хруст­ну­ла и об­ло­ми­лась.(14) Алёша упал. (15)Катя бегом бро­си­лась в сад. (16)Она сразу за­бы­ла ис­пор­чен­ные крас­ки и ссору с бра­том.

— (17)Алёша!

(18)Бра­тиш­ка сидел на земле и, за­го­ра­жи­вая ру­ка­ми го­ло­ву, ис­пу­ган­но смот­рел на нее.

— (19)Вста­вай!

(20)Но Алёша втя­нул го­ло­ву в плечи и за­жму­рил­ся.

— (21)Боль­но тебе?  — кри­ча­ла Катя, ощу­пы­вая Алёшины ко­лен­ки. (22)Она об­ня­ла бра­тиш­ку за плечи. (23)Алёша вдруг за­пла­кал.

— (24)Не мо­жешь сто­ять?

(25)Алёша ещё гром­че за­пла­кал и креп­ко при­жал­ся к сест­ре.

— (26)Я ни­ко­гда боль­ше не буду тро­гать твои крас­ки… ни­ко­гда… ни­ко­гда… не буду!

(27)От­ве­чать злом на зло плохо, а в семье глав­ное  — уме­ние про­щать друг друга.

(По В. Осе­е­вой)

(1)В дав­ние вре­ме­на по рус­ской земле хо­ди­ли тор­гов­цы-⁠ко­ро­бей­ни­ки. (2)Весь товар у них уме­щал­ся в ко­ро­бе, а короб они но­си­ли на себе. (3)Тор­го­ва­ли по­это­му толь­ко самым не­об­хо­ди­мым.

(4)Но среди сит­цев и лент в ко­ро­бе ле­жа­ла стоп­ка ярких кар­ти­нок, ко­то­рые все­гда были на­рас­хват. (5)Эти кар­тин­ки на­зы­ва­лись луб­ка­ми.

(6)Для мно­гих рус­ских людей лубок дол­гое время был и га­зе­той, и кни­гой, и школь­ной на­у­кой.

(7)Ри­су­нок де­лал­ся на ли­по­вой доске. (8)Потом ост­рым ножом вы­ре­за­лась гра­вю­ра. (9)Она вклю­ча­ла в себя и текст. (10)Лубки могли рас­ска­зы­вать о прит­чах из Свя­щен­но­го Пи­са­ния, о каком-то ис­то­ри­че­ском со­бы­тии, могли зна­ко­мить с по­учи­тель­ны­ми ис­то­ри­я­ми. (11)Мир лу­боч­ной кар­тин­ки  — это свое­об­раз­ная эн­цик­ло­пе­дия, ко­то­рая от­ра­зи­ла все сто­ро­ны на­род­ной жизни. (12)Де­ла­лось это с по­мо­щью ри­сун­ка, цвета и слова. (13)Лубки были дешёвые: сколь­ко хо­чешь кар­ти­нок пе­ча­тай, толь­ко крас­ку на­ка­ты­вай. (14)Зато встре­ча­лись лубки и в цар­ских па­ла­тах, и в кре­стьян­ской избе, и в мо­на­сты­ре.

(15)Ко­рот­кий век был у лубка: кто на стен­ку его по­ве­сит, кто де­тиш­кам от­даст. (16)Стен­ка потом за­бе­лит­ся, де­тиш­ки кар­тин­ку по­рвут, играя. (17)Никто и не по­се­ту­ет: ко­пе­еч­ная вещь, своё от­жи­ла.

(18)Вот по­то­му-то до наших дней дошли лишь еди­ни­цы чудом уце­лев­ших луб­ков. (19)А ведь не­ко­то­рым луб­кам лет по две­сти. (20)Уди­ви­тель­но кра­си­вы эти по­жел­тев­шие от вре­ме­ни листы!

(По Л. Ток­ма­ко­ву)